Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 39 – Вера Мосова

Стоило войти в лавку, тут же приветливо закивали им предупредительные приказчики, готовые показать любой товар дорогим гостям. У Нюры глаза разбежались от разнообразия материй. Тут были дорогие драпы, сукна и иноземные шелка ярких расцветок. Но Нюру почему-то больше привлекали ситцевые и льняные мануфактуры. Павел Иванович уступил желанию невесты и купил пару недорогих отрезов, но всё-таки настоял и на красивых шёлковых тканях. Ему нравилась Нюрина скромность, и он с удовольствием тратил деньги на свою невесту. Хотелось баловать её и радовать. Прохор купил дочерям в приданое по скатерти, Анфисе и Лукерье – красивые шали, Ивану и Василке – по отрезу на рубахи. Возвращались они, довольные покупками.

Пришло время собираться в гости. Нюра понимала, что, появившись в свете в качестве невесты Павла Ивановича, она будет чувствовать себя ещё более виноватой, если надумает бежать от него. Чем больше они сближаются, тем больнее будет для него удар, нанесённый Нюрой. Она вся истерзалась, но изменить ничего не могла. К вечеру она надела своё новое платье нежно-зелёного оттенка. Павел Иванович нанял девушку, которая уложила её волосы в красивую причёску. Нюра посмотрела на себя в зеркало и ахнула – оттуда смотрела на неё незнакомая дама необыкновенной красоты. Жених подошёл с загадочным видом и надел на неё ожерелье с изумрудами. Тут уж ахнули все – камни элегантно легли вокруг Нюриной шеи и заиграли, заплясали зелёными огоньками. И глаза Нюры вспыхнули ярким огнём счастья – она и сама не подозревала, что может быть такой красавицей.

До дома купца Уткина надо было пройти всего лишь квартал. Нюра шла и ловила на себе восторженные взгляды мужчин и завистливые – женщин. То же самое было и в гостях, ведь она была здесь новым лицом. Стоило ей войти, и все взоры устремились на неё. Она не привыкла к такому вниманию и совершенно растерялась. Павел Иванович бережно держал её руку, словно хотел помочь, и она была ему благодарна. Чуть успокоившись, Нюра осмотрелась. Обстановка дома была очень богатой: зеркала в золочёных рамах, канделябры, тяжёлые бархатные шторы на окнах и дверях. К ним с Павлом Ивановичем то и дело подходили какие-то люди, здоровались, целовали ей руку. От смущения Нюра не знала, куда деваться, и только ободряющий взгляд жениха придавал ей силы. Вот всех пригласили к столу в соседнюю залу. Нюра никогда не видела такого кулинарного великолепия. Красивые блюда с закусками стояли по всей площади стола. Искрились хрустальные бокалы. Слуги стали обносить гостей. Вдруг в одном из слуг девушка узнала Алексея. Больше она была не в состоянии что-то понимать. Сердце бешено колотилось. К ней обращались с вопросами, она невпопад отвечала. Павел Иванович под столом взял её за руку.

— Не волнуйся, Аннушка, – сказал он ей тихонько. – Ты привыкнешь.

Она кивнула ему в ответ. Если бы он мог знать, что с ней творилось в этот миг! Алёша здесь неспроста – он что-то замышляет. Неужели настал тот самый час? Она спросила у жениха, нельзя ли им прямо сейчас уйти. Он ответил, что надо подождать немного, сейчас это будет выглядеть очень невежливо. Казалось, ужин тянется целую вечность. Но вот всем предложили вернуться в прежнюю залу, где сейчас начнутся танцы. Нюра и вовсе растерялась, она ведь не умеет танцевать.