Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 136 – Вера Мосова

— Петька, бери его под мышки, а я за ноги ухвачу!

— Погоди, вон Кузьма бежит, втроём ловчее будет…

Да это же ряженые! Точно! Святки ведь! А он и забыл совсем. А кто это всхлипывает позади него?

— Маруся! Не рыдай, Маруся! Я с тобой! – пытается крикнуть он, но получается только хриплый шёпот.

— Я тебе покажу Марусю, аспид ты эдакий! – слышит он знакомый голос и вдруг получает крепкую затрещину.

— За что? – едва успевает спросить растерянный Сано и уже чувствует, как его слегка приподымают и куда-то волокут.

Перед глазами всё плывёт. Рядом скалится всё та же красная рожа, с другой стороны маячит овчинная шкура.

— Оооо! Какая у вас добыча! – раздаётся вдалеке громкий голос. – Знатно поколядовали!

И снова хохот, и снова тычки. Когда же это кончится?

Наконец его оставили в покое. Он сладко провалился в тёплое забытьё. Хорошо! Только где же Маруся? Она осталась в том лесу? Надо к ней, надо срочно к ней!

— Маруся!

— Заткнись, ирод!

И опять затрещина. Да когда же это кончится?!

Сано проснулся на лавке возле печи. Голова раскалывается. Попить бы!

— Очухался, проклятущий! – раздался Танюшкин голос. – Никакого сладу с тобой нет!

Он попытался поднять тяжёлую голову.

— Прости, Танюшка… не хотел я… так вышло.

— Не хотел он! Хотел! Ещё как хотел! Как вернулся из Екатеринбурга – опять за старое! Опять за пьянство! И Маруся с языка не сходит! Ты думаешь, я не поняла, что это ты к ней ездил?! Всё я поняла!

— Окстись, Танюшка! По делам я ездил!

— Знаю я твои дела!

— Да чего ты, в самом деле! Спроси хоть у приказчика, у Ивана Прокопьича.

— Как оттедова возвернулся, совсем не просыхаешь, да ещё и жену свою бывшую поминаешь бесперечь. Поезжай к ней! Никто тебя тут не держит! – почти выкрикнула Танюшка.

— Да на что я ей? Ей и без меня хорошо. Она знаешь, какая стала?! Барыня, да и только!

— Значит, виделись-таки! – гневно бросила она, всплеснув руками и уперев их в бока.

— Дык, случайно! В торговых рядах встретились! Я её только по голосу и узнал! – оправдывался Сано, поняв, что сболтнул лишнего.

Танюшка хотела было ещё попенять непутёвому мужу, да бабье любопытство взяло верх:

— И во что она была одета?

Путаясь и запинаясь, Сано попытался описать наряд Маруси. Но у него не получалось, ведь он, если честно, окромя лица её, такого родного и такого чужого, ничего больше и не видел.

— С чего вдруг она так разряжена, неужто муж Нюрин их там содержит? – не удержалась Танюшка.

— Неее, не может быть того, – твёрдо ответил Сано. – Она гордая, за чужой счёт жить не станет, это точно. А Егор тем паче^[24].

— Вот видишь, брат твой тоже кузнец, а жену барыней содержит! – попрекнула его Татьяна, но тут же спохватилась и замолчала, ведь не будь у них Саниного заработка, неизвестно, как бы семья выживала.

Она поставила на стол миску с квашеной капустой, налила в кружку огуречного рассола и сказала уже почти миролюбиво:

— На-ка, поправь своё здоровье, да за дела принимайся.

Сано благодарно посмотрел на жену и сел к столу.

Рассол имел какой-то странный привкус. Сано поморщился, но жажда была так сильна, что он мигом осушил кружку. Видать, много он вчера бражки выпил, коль даже вкус рассола ему кажется другим. В окно постучали. Танюшка выскочила открыть ворота и вскоре вернулась с Ефимом. Брат был печален.