Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 113 – Вера Мосова

Нюра слушала Сергея с ужасом, застывшим на лице. Теперь стало ясно, почему Алексей так нагло пришёл в этот дом и называл Нюру вдовой. И пусть им занимается полиция, а она должна немедленно ехать к мужу. Кое-как общими усилиями убедили её оставаться дома и ждать, а Сергей заверил, что ровно через две недели он привезёт Павла. Они уже обсудили это с доктором, и тот позволил перевозку раненого, но не раньше, чем через две недели. А поскольку Алексей объявился тут, то надо немедленно сообщить об этом в местную полицию. Он ведь может ещё прийти, и неизвестно, с какими намерениями, никому не ведомо, что там у него на уме. Поэтому Сергей откланялся и отправился в участок. Уходя, он попросил Нюру не выходить из дома, мало ли чего.

Но Нюра его ослушалась. Она тут же отправилась в церковь поставить свечку за здравие своего мужа. Маруся не захотела отпускать её одну. Егор тоже пошёл с ними, а Тимошу оставили на Агафью. Войдя под своды Большого Златоуста, Маруся, привыкшая к своей маленькой заводской церкви, ахнула от восторга при виде этакого простора и великолепия. Пока сестра выбирала свечи, Маруся с Егором, беспрестанно кладя поклоны, рассматривали убранство церкви и богатый иконостас. Нюра уже зажигала свечу, когда над ухом раздался вкрадчивый голос:

— Не туда ставишь, тебе за упокой надо, а не за здравие.

Нюра обмерла. Опять он! Что же делать? Рядом – никого. Закричать нельзя – церковь всё-таки. И Маруся с Егором, как нарочно, отвлеклись. Она собрала все свои силы, повернулась к Алексею и, глядя ему прямо в глаза, гневно прошептала:

— А что ты с ним такое сделал, что я должна свечу за упокой зажечь? Убил?

Он не ожидал от Нюры такой реакции и слегка отступил. А в это время и Маруся, увидев Алексея, стремительно направилась в их сторону. Тогда он развернулся было, чтоб пойти к выходу, но тут ему дорогу преградил Егор, подошедший сзади. Драться в церкви Алексей не рискнул, так, парой, они и вышли, при этом Егор крепко держал Алексея за руку. Женщины двинулись следом. А тут на удачу, возле церкви оказался околоточный, к которому сразу обратилась Нюра. Алексей сделал попытку вырваться, но Егор мёртвой хваткой держал мерзавца. Околоточный тут же повязал ему руки. Все вместе и привели его в участок, столкнувшись на крыльце с удивлённым Сергеем Никоновым. Он как раз завершил беседу с участковым приставом и направлялся домой. При виде всей этой процессии, он только развёл руками:

— Ну, Аннушка! Не знаю, что и сказать!

Завершив все дела в участке и дав показания, вся компания возвращалась домой. Сергей, простившись со всеми, попросил Аннушку обещать ему, что она больше не будет плакать и станет ожидать мужа с улыбкой на лице. Нюра в ответ лишь печально улыбнулась.

— Ну, чего ты, в самом деле, грустишь, Нюра? Радоваться надо! – пыталась растормошить сестру Маруся. – Всё уже позади. Алёшка – в тюрьме, Павел скоро поправится и приедет домой. Ну, улыбнись же, сестрица!

Нюра опять натужно улыбнулась. Вроде, и права сестра, радоваться надо, но ей почему-то всё равно было грустно.

Потянулись дни ожидания. Нюра оплачивала счета, следила за хозяйством, отдавала распоряжения прислуге, сортировала почту мужа. Она делала всё, чтоб к его приезду в делах был полный порядок. Она замучила Силантьича своими расспросами, каждый день вновь и вновь пытаясь выяснить у него какие-то детали. Старик смущался, кряхтел и натужно вспоминал события, стараясь тщательно подбирать слова, чтоб не сильно огорчать госпожу. Спасало Нюру и присутствие сестры. Они много беседовали, играли с Тимошей, вспоминали свои детские шалости. Вместе написали родителям письмо. Маруся поначалу не хотела, чтобы они узнали, где она сейчас, но Нюра настаивала, и ей пришлось согласиться. А вскоре и Егор нашёл работу. Правда, это было в Нижнеисетском заводе, но не так уж далеко. Он снял угол в избе у одной одинокой старушки, и вскоре они с Марусей перебрались туда. Нюра дала сестре кое-что из необходимых на первое время вещей, а Стёпка перевёз всё это. От денег Маруся отказывалась, но Нюра опять же настояла, говоря, что это она делает подарок своему племяннику, чтоб у малыша не было никакой нужды.