Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 102 – Вера Мосова

Как же быстро времечко-то промчалось! Давно ли они с Прохором женихались, а уже и внуки подрастают. Теперь только Василку поднять осталось. Да разве ж это им не под силу?! Эх, знать бы заранее, как у парня жизнь сложится. Болит за него душа – уж очень добрый он. И доверчивый. Нелегко ему придётся. А разве за старших душа не болит? Хоть и стоят все на своих ногах, да только надёжно ли стоят-то? Нюра вон в эку даль уехала, на чужбине живёт. Муж ей попался, конечно, справный. Молодец, Прохор, не ошибся в нём. Настоящей барыней дочка стала. Дай Бог им ребёночка здоровенького, да чтоб всё у них ладно было.

Маруся тоже не подвела, хорошая мать из неё получилась. И не только Тимоше. Она и Асеньку обогрела. Правда, Сано у неё какой-то… Какой же? А ни рыба ни мясо – вот какой. Нет, он неплохой, конечно, мужик, да только быть ему всю жизнь подкаблучником. В Марусе больше огня, силы жизненной. Она за двоих гореть может. Только вот надо ли? Да ещё братец мужнин вьётся вокруг неё. И та в лице меняется, стоит ему появиться. Ой, не к добру это, ой, не к добру! Она ведь напролом пойдёт, если что. Ни перед чем не остановится. Такая она, норовистая, вся в отца. И отец ей будет не указ. Похоже, он пока ни о чём не догадывается. Ну, и ладно, так даже лучше. Может, разойдётся всё кругами по воде, и следов не останется. Правда, плохо в это верится. Хотя, если честно, Егор-то ей больше подходит. Ой, девонька-девонька, что же с тобой станется?

А вот если бы Ивану кто приглянулся, вся семья была бы рада. Женить надо сына, нельзя мужику одному. Да только он не захочет. Очень уж по Луше убивается. Никак её не отпустит от себя. Одно радует – с появлением Тюши, вроде, ожил сын немного. Как она придёт племянницу навестить, он непременно дела оставит и в избу зайдёт с родственницей поздороваться. Глядит на неё внимательно, словно сравнивает. Или жену свою в ней видит? Всё-таки похожи сёстры очень. Да, непросто будет бедолаге кого-то найти, ему ведь не только жена нужна, а ещё и мать для Асеньки. А стать матерью чужому ребёнку не всякая сумеет.

Анфиса уже подходила к дому, когда поняла, что неладно там у них. В избе громким плачем заливались дети, из двора доносились голоса. Она поспешила открыть ворота. Посреди двора стоял, пошатываясь, пьяный Сано и щёлкал длинным хлыстом по земле, не подпуская к крыльцу Марусю, которая, уворачиваясь от ударов, пыталась пробежать в избу.

— Пусти, Сано, хватит с ума сходить! Слышишь, дети плачут! – кричала Маруся.

— Дети у неё! Плачут! А я, может, тоже плачу! Шалава ты! А ну, говори, сука, ты спала с ним? Спала, братова подстилка!? Говори сейчас же! – он хрипел от злости и с каждым ударом распалялся всё сильнее, – Убью, тварь такая! Обоих убью!

Из своей малухи выглянул дед Степан, не понимая, что происходит.

— Сано, прекрати! – закричала Анфиса, и Маруся от неожиданности обернулась на её крик.

В это время конец хлыста рассёк ей щёку, и мгновенно выступила кровь. То ли окрик тёщи, то ли вид крови подействовали на Сано, он остановился, бросил хлыст и, закрыв лицо руками, тут же где стоял, опустился на землю. Плечи его начали сотрясаться от рыданий. Маруся юркнула на крыльцо и скрылась в избе, мать направилась следом за ней. Дед, кряхтя и вздыхая, прошаркал к Сану, помог ему подняться и хотел было увести к себе, но тот вывернулся из-под его руки и, пошатываясь, побрёл прочь со двора.