Книга Ходила младёшенька по борочку, страница 66 – Вера Мосова

Николка помолчал, подыскивая нужные слова, а потом рубанул с плеча:

— А выходи-ка ты за меня замуж, Люба!

Он замолчал, испугавшись собственных слов. Молчала и Любаша. Тогда он решился и продолжил:

— Ты давно мне нравишься. Очень. Конечно, я не ко времени разговор этот затеял, у меня пока что ни кола, ни двора, да и работы ещё нет. Но ты ведь сейчас уедешь, а я хочу, чтобы ты знала, что ради тебя я на всё готов. Хочешь, в наш завод вместе вернёмся? С тобой я хоть где счастлив буду.

Лестно было девице слышать такие слова, но она не знала, что на это ответить. Николай ей тоже нравился, но не хотелось спешить.

— Ты хороший, Николка, – решилась она наконец. – Ты надёжный. За тебя любая с радостью пойдёт. А не боишься ты связать свою жизнь с цыганкой?

— Да какая ты цыганка?! – выпалил он. – Разве что лицом. Ты же в русской семье выросла! И матушка у тебя русская!

Люба улыбнулась.

— А тут меня все за цыганку принимают!

— Ещё бы! Я когда увидал тебя там, у Мирона в избе, да в цыганском-то наряде, так и обмер. Кабы не знал тебя прежде, решил бы, что цыганка и есть. А с сестрицей вы как похожи! Я поначалу-то её за тебя принял, когда мы со Стёпкой в избушку зашли. А она – тише, мол, Люба спит. Вот тогда я и понял, что обознался.

— Да, – задумчиво сказала Любаша, – судьба мне сестру подарила. Удивительно.

— А помнишь, мы с тобой в Тагильском заводе на базаре встретились? – спросил Николка.

— Помню, конечно, – ответила она. – Это было так неожиданно.

— Вот с той встречи я и решил, что хочу быть там, где ты, тогда и уехал из дома. Пытался тебя найти, да немного разминулись мы с тобой. Вот Серафима меня следом и послала. А кабы встретились мы тогда, не попала бы ты в новую беду.

— Но и с Чаргэн бы не встретилась, – возразила Люба. – Господь сам нас ведёт, он знает, как лучше.

— Да, пожалуй, так оно и есть, – согласился Николай.

От его доброты, от его участия вдруг стало на душе у Любушки как-то светло и покойно. А может, и правда, выйти за Николку замуж? Он ведь ждёт от неё ответа. Но спешить не хотелось. Надо сначала до дома добраться, а там уже и решать.

— Ты тоже нравишься мне, Николка, – сказал Люба.

Это прозвучало так неожиданно, что парень аж задохнулся от охватившего его волнения. А Любаша продолжала:

— Давай не будем спешить. Ты обустраивайся тут, а я домой вернусь. Буду рада, коли какие-то весточки от тебя приходить станут. А там и видно будет.

— Конечно! – радостно произнёс Николай, ещё не смея поверить в своё счастье. Любаша его не отвергла, а это уже замечательно.

— Я тут устроюсь и постараюсь приехать, повидаться с тобой, – продолжал он. – К тому же, и Василку надо проведать, как он там после нападения-то…

— Какого нападения? – перебила его Любаша.

— А ты не знаешь? Иван давеча сказывал, что напали на него, избили сильно, едва очухался.

Любушка тут же вскочила и бросилась в дом, оставив растерянного Николая на скамье.

Люба ехала домой под мерный перестук колёс. Она впервые сидела в вагоне поезда, и это не шло ни в какое сравнение с конной упряжкой. В другой раз она бы, наверное, порадовалась немалой скорости, подивилась, как чудно бегут за окном деревья, но не сегодня. Сегодня ей очень грустно. Радость от возвращения домой омрачилась тревогой за Василку. И хотя тятенька сказал, что с ним уже всё в порядке, Любаша всё равно сильно печалилась. Надо же, его чуть не убили, а она и не знала об этом! О том, что она сама только что чудом спаслась от верной погибели, Любаша уже не вспоминала. Она думала лишь о Василке. Душа её рвалась вперёд и бежала где-то там, впереди паровоза. И про Николку она тоже не вспоминала. Он проводил их до самого вокзала, смущённо мялся, прощаясь, но не ушёл, когда они вошли в вагон, а дождался, пока ударили в колокол, извещающий об отбытии, и долго ещё шагал по перрону возле окна, пока поезд набирал скорость.