Книга Ходила младёшенька по борочку, страница 54 – Вера Мосова

Неужели ей предстоит вот так и пропасть ни за грош? И она никогда уже не вернётся домой? Никогда не увидит своей матушки? Нет, она ещё способна сопротивляться! Она ещё поборется за свою жизнь! Видимо, с похитителями надо как-то по-другому разговаривать.

— Послушай меня, молодой, кучерявый, – начала Любаша дерзко и нахраписто, подражая цыганке, которая однажды пристала к ней на тагильском базаре, – всю правду тебе скажу, ничего не утаю.

Молодой цыган повернул голову и удивлённо посмотрел на свою пленницу.

— Большой грех на душу берёшь, касатик, горько жалеть потом будешь! – всё увереннее продолжала Люба. – Не знаешь, не ведаешь ты, чёрная душа, что дядюшка мой – большой человек в Екатеринбурге, и он не даст меня в обиду. Скоро настигнут нас служивые люди, и тогда не сдобровать тебе, окаянному! Казённый дом да дальняя дорога ждут тебя вскорости. В который раз тебе говорю – не Чаргэн я! Я Люба! Белова Любовь Ивановна!

Мужчины помолчали, словно впервые услыхали её, а потом заговорили оба враз и очень громко. Похоже, тот, что постарше, начал упрекать молодого. Ага, дошло до них, наконец! Может, сейчас отпустят её? Люба с надеждой следила за их перепалкой, ничего не понимая из этого бурного потока слов. Но разговор прекратился так же неожиданно, как и начался. Люба сидела в недоумении. Что же будет дальше?

Вдруг повозка остановилась.

— Выходи! – скомандовал молодой цыган, спрыгивая вниз, и потянул её за руку.

Любаша с опаской выглянула из кибитки.

Её взору открылась симпатичная поляна, на которой пестрели разноцветные шатры. Позади них стеной стоял сосновый бор. Несколько стреноженных коней щипали траву поодаль. Меж шатров мелькали детские фигурки. Две молодые цыганки, громко переговариваясь, хозяйничали у костра, где на опоре из толстых рогатин висел большой котёл. Наверное, в другой ситуации девица залюбовалась бы этой удивительной картиной, но только не сейчас. Всё тут было чуждым, враждебным. Сердце её бешено колотилось. Неизвестность пугала.

— Иди за мной! – бросил ей парень, и она повиновалась.

Второй цыган проводил Любу пристальным взглядом. Озираясь по сторонам, она следовала за своим похитителем. Может, броситься сейчас в гущу этих сосен, да и спрятаться там? А что? Она быстро бегает! Только не получится ли хуже? Заплутать в незнакомом бору – дело нехитрое, можно и навеки там остаться, а этого Любушке совсем не хотелось бы.

Перед одним из шатров сидела пожилая толстая цыганка. Подол её яркой юбки веером лежал на земле, из-под цветастого платка выбились седые пряди. Востренькие чёрные глазки, посаженные над довольно крупным носом, внимательно смотрели на Любу. Парень почтительно обратился к ней и быстро начал что-то говорить. Из всего, что он тараторил, Люба поняла только два слова: «Чаргэн» и «Люба». По мере его рассказа, лицо старой цыганки всё более хмурилось. Странно, но почему-то оно показалось Любе знакомым. Когда парень замолчал, цыганка махнула рукой, давая ему понять, что он может идти, и обратилась к пленнице, указывая ей на сосновую чурку, что стояла рядом:

— Садись, красавица! Разговор наш долгим будет.

Любушка села, приготовившись внимательно слушать, а в голове билась одна мысль: «Надо бежать!»

— Цыно, конечно, сглупил, но ты не держи на него зла, Люба. Кабы не он, никогда бы я тебя больше и не увидела.