Книга Влюбленный астроном, страница 42 – Антуан Лорен

Мари-Мишель сунула ладошку ему в руку, и они медленно направились к кромке моря. Вдали резвились в воде дельфины. Гийом поднял глаза к небу и как никогда близко увидел планеты: Венеру, Юпитер, даже Сатурн с его кольцами. Они подошли к набегающим на берег волнам, но не остановились, а двинулись дальше, ступая по воде как посуху, как будто под ними была не жидкая материя, а прочная шкура животного голубого цвета. Так они шагали и шагали вперед, и планеты делались к ним все ближе…

Гийом открыл глаза. Вместо Сатурна с кольцами над ним белел потолок. Он был на острове Франции, в своих апартаментах. Он посмотрел на правую руку – еще миг назад она сжимала ладошку Мари-Мишель, но теперь опустела. Астроном встал и вышел на балкон, откинув москитную сетку. В чернильно-черном небе сияли звезды. Он облокотился о перила и прикрыл глаза. Вдруг рядом раздался шум крыльев, заставивший его вздрогнуть. В метре от него на землю села птица с желтым клювом. Она пристально посмотрела на него и пронзительно каркнула: «Прохождение Венеры!» И, словно испугавшись звуков собственного голоса, повторила: «Прохождение Венеры!»

— Мольер, ты ли это? – удивился Гийом.

И тут из темноты сада послышался еще один голос, уже человеческий:

— Господин астроном!

— Капитан де Вокуа?

— Он самый, – ответил человек. – Простите за столь поздний визит, но я подумал, вдруг вы еще не спите? Мне только вечером сказали, что вы на острове, а на заре «Ле Беррье» отчаливает. Очень уж хотелось с вами повидаться.

— Заходите, капитан! – пригласил Гийом и поспешил гостеприимно распахнуть дверь перед моряком.

Луи де Вокуа одарил его широкой улыбкой. Его скворец облетел комнату и уселся хозяину на плечо.

— Как я рад вас видеть, – сказал Гийом. – У меня есть доброе вино из Франции, как раз хватит на пару стаканов.

Они сели за стол и выпили по глотку.

— Но как вы снова оказались на острове Франции, господин астроном? – удивился де Вокуа.

— Это долгая история, – вздохнул Гийом, – и, боюсь, она протянется еще дольше.

Капитан взглянул ему в глаза:

— Экипаж «Ле Беррье» передает вам привет. А я пью за вашу счастливую звезду!

Они подняли стаканы и чокнулись.

— А здесь балкон, – сказал Ксавье, толкая в сторону раздвижную дверь.

Алиса вышла на солнце.

Последние двадцать минут он показывал ей свою квартиру, в которой навел идеальный порядок: пропылесосил ковры, вымыл кухню, протер стеклоочистителем плитку. Все утро он размышлял: стоит говорить Алисе, что это его квартира, или не стоит. Не в состоянии склониться к тому или другому варианту, он в конце концов решил подбросить монетку в двадцать сантимов, поймать ее на лету и зажать в ладони. «Выпадет орел – признаюсь, что квартира моя; решка – промолчу». Монета показала ему силуэт скульптуры работы Умберто Боччони. Решка.

Алиса зашла за ним в агентство, чтобы вместе идти смотреть квартиру, которая, по его словам, удовлетворяла всем ее требованиям.

— Но я не видела ее у вас в витрине, – удивилась она.

— Да, мы с месье Шамуа только что начали с ней работать и еще не успели разместить ее фотографии.

Не успел Ксавье вслух назвать адрес дома, куда они собирались направиться, как Шамуа поднял голову от компьютера и уставился на шефа.

Этим утром уже знакомый Ксавье мужской голос убеждал его ничего не принимать близко к сердцу и не переживать из-за вещей, повлиять на которые он все равно не может. Ксавье постарался ощутить вес своего тела и сосредоточиться на дыхании. Еще он заметил, что при воспоминании об Алисе у него немного учащается пульс. «Мягко, но настойчиво изгоните из сознания все посторонние мысли», – призывал его голос.