Книга Кровавая заутреня, страница 12 – Нина Левина

— Да не конфуз, а так, лёгкое недоразумение.

— Видал молодую панянку?

Чеслав кивнул.

— Что скажешь? Хороша?

— Как летнее восходящее солнце, — Чеслав деланно закатил глаза.

— О! Да ты, любезный, поэт! — воскликнул Тушнев и поднял кружку. — Выпьем, друзья, за Алёшку и за его летнее восходящее солнце!

Приятели чокнулись, выпили и продолжили весёлый разговор, а Чеслав отошёл от них с привычной улыбкой и с камнем в сердце. Выходит, этот щёголь Алекси тоже запал на красотку панянку? Видать, воспользовался случаем и свёл с ней знакомство поближе, когда провожал домой. Что ж одной причиной ненавидеть его стало больше.

Пока приятели в корчме обсуждали Алексея, он пребывал в состоянии возвышенной меланхолии. Скромно поужинал в одиночестве и отправился бродить в темноте вдоль Вислы, находясь в мечтах о завтрашнем вечере. Образ Кати стоял перед глазами молодого капрала, вызывая томление в сердце. Он пораньше лёг спать, чтобы приблизить новый день, а с утра поспешил в конюшню. С лошадью всё было в порядке, после смены подковы она перестала хромать, и Алексей долго чистил бедное животное, пока его бока не засверкали.

Ровно в восемь вечера Алексей подскакал к знакомому домику в Праге, соскочил с лошади и наткнулся на Ясю, якобы случайно вышедшую в палисадник.

— Доброго вам вечера, пан офицер! — окликнула она Алексея.

— Здравствуй, Яся. Что жильцы ваши, Кайсаровы? Дома? — спросил капрал, привязывая лошадь к низенькой кованой калитке и отстёгивая от седла картонку с ещё тёплым сладким маковцем.

— Дома, где ж им быть. Пойдёмте, провожу.

Яся подхватила фонарь со вставленной толстой свечой и пошла впереди, освещая лестницу, ведущую на второй этаж. Доведя Алексея до двери, девушка развернулась и с улыбкой посторонилась, пропуская его.

— Стучите громче, — посоветовала она. — У них служанка глуховата.

— Благодарю, — ответил Алексей, подождал, пока Яся спустится, и только после этого постучал.

Дверь открыла ему не служанка, а сама Ульяна Назаровна с подсвечником в руке.

— А вот и Алексей Захарович пожаловали! Здравствуйте, проходите! Елизар, помогите капралу раздеться, — велела она сухонькому пожилому мужчине. — Это денщик моего мужа, — шепнула она растерявшемуся Алексею.

— А это вам, польский маковец. Очень вкусный, ещё тёплый, — протянул тот картонку хозяйке.

Денщик тем временем принял у гостя епанчу с треуголкой, а подошедшей румяной невысокой женщине в светлом переднике Ульяна Назаровна передала маковец.

— Возьми, Феоктиста. Подашь к чаю. Алексей Захарович так внимателен.

Из тёмной длинной прихожей Алексей проследовал в просторный зал, освещённый несколькими подсвечниками, расставленными по углам. У накрытого к ужину стола находились смущённая и радостная Кати и строгий невысокий мужчина лет пятидесяти с густыми, почти седыми усами, одетый по-домашнему в белую рубашку и просторный камзол, по-видимому, тот самый подполковник Кайсаров, отец девушки.

— Капрал Громов Алексей Захарович! — отчеканил Алексей, вытягиваясь в струнку.

— Да полноте, друг мой, мы же с вами не на плацу, — подполковник поморщился и протянул ему руку. — Чувствуйте себя свободно. Кайсаров Панкрат Васильевич. Очень рад. Женщины мои про вас все уши прожужжали. Какой вы, дескать, молодец. Вступились за них, потом домой проводили. Достойно и похвально.