Книга Березина. Короткий роман с послесловием (изд. 2-е, испр. и доп.), страница 46 – Израиль Мазус

— Велел кланяться. Сказал, что когда-нибудь обязательно еще повидаетесь.

— Обязательно повидаемся, — безо всякого сожаления проговорил Гридин.

В тот же день Гридин навещал раненого приятеля. Застал у него доктора, о котором известно было, что он происходит из крестившихся евреев.

— А что, любезный, не приходилось ли вам слышать в первородном языке вашем слова такого — диббук? — с легкой усмешкой спросил доктора Гридин.

Доктор пристально посмотрел в лицо Гридина и, отведя глаза, ответил:

— Так называют покойников, которые по ночам ищут своих обидчиков. Глупо, конечно, но на всякий случай поостерегитесь в эти дни выезжать из дома.

— Пустое, — вновь ощутив холод в груди, ответил Гридин.

На следующее утро Гридин хотел выехать из города с небольшим заданием, которое сам же для себя и составил. Да только на самой городской окраине конь его вдруг споткнулся о вмерзший в дорогу камень и сбросил Гридина на лед небольшого озерца, прижавшегося к самой дороге. Лед проломился, и Гридина всего окатило водой. На дороге было много всадников, которые помогли ему выйти на сушу. Гридин вновь вскочил в седло и поскакал обратно. Холодный ветер через мокрую одежду продул его насквозь. Дома, переодевшись с помощью Федора, он почувствовал недомогание и лег в постель. К ночи поднялся жар, дыхание затруднилось, и невозможно было остановить кашель. Он беспрерывно пил отвары, которые приносила хозяйка. Она же сушила утюгами его пропотевшие рубахи. К утру он стал кашлять меньше, хотя жар не оставлял его. Болезнь так сковала Гридина, что исчезло всякое желание говорить что-либо. Хотя одна странность все же случилась, когда его пришел навестить доктор. Тот самый.

При виде доктора взор Гридина вдруг стал осмысленным, и лицо посветлело. Доктор обрадовался.

— Вам лучше? — быстро спросил он.

Гридин на вопрос ничего не ответил, поднял палец к потолку и сам спросил:

— Вы слышите?

Доктор ничего не услышал и, не желая огорчать Гридина, промолчал, обеспокоенно взглянув на Федора. Гридин опять впал в забытье. Они осторожно вышли из комнаты, и доктор спросил:

— Слышал, о чем меня Георгий Иванович спросил? А тебя спрашивал о том же?

— Никогда не спрашивал. Он, если глаза открыты, все больше в окно пялится. — И добавил шепотом: — Так смотрит, будто ждет кого-то.

Доктор побледнел.

В тот день Гридин проспал почти до вечера, а когда открыл глаза, то посмотрел на Федора и спросил:

— Слышишь… музыку?

— Господи, барин, да я для вас что хошь услышу. Кажись, слышу что-то, точно, слышу…

— Каналья, — прохрипел сквозь растрескавшиеся губы Гридин, — достань куклу из мешка, на самом дне лежит.

Вскоре Федор принес Гридину куклу, ту самую, которую он покупал когда-то у мальчишки по дороге из столицы в Борисов. Когда он взял ее в руки, издалека послышалось:

Гридин слушал песню, и лицо его светлело. Глаза улыбались. Он приподнял голову, но встать с постели не смог. Голова тяжело упала на подушку. Пальцы разжались, и кукла покатилась на пол. Федор перекрестился, затем поднес зеркальце к губам Гридина. Дыхание Георгия Ивановича остановилось, и Федор прикрыл ему веки…

По городку двигались войска.