Книга Граф и гувернантка, страница 120 – Джулия Куинн

Она догадалась, что он изо всех сил пытается сдержаться.

— Это совсем не то, что я хотел сказать, – с трудом переводя дыхание, пробормотал Дэниел.

Энн заглянула в глаза любимого, а потом почувствовала, как он взял ее за руку и их пальцы переплелись.

— Я люблю тебя, – хрипло произнес Дэниел. – Я так тебя люблю.

Он повторял это снова и снова, в такт движениям своего тела. Энн даже не подозревала, что чувствовать себя частью любимого так ошеломляюще удивительно и так естественно.

Она сжала его руку и прошептала:

— Я тоже люблю тебя. Ты мой первый мужчина… первый мужчина, который…

Энн не находила слов, чтобы высказать все, что чувствовала. Она хотела, чтобы Дэниел знал каждую подробность ее жизни, каждое мгновение торжества и разочарований, но более всего хотела ему сказать, что он стал первым мужчиной, которому она полностью доверилась и которому удалось завоевать ее сердце.

Дэниел поднес ее руку к губам и в самый разгар этого невероятно чувственного, первобытно плотского единения принялся целовать ее пальцы с нежностью и благородством древнего рыцаря.

— Не надо плакать, – услышала она его шепот, хотя даже не подозревала, что плачет.

Дэниел покрыл поцелуями ее мокрые от слез щеки и глаза и возобновил движение внутри нее, все жарче разжигая пламя страсти в самой глубине женского естества. Энн поглаживала его лодыжки ступнями, приподнимала бедра ему навстречу, сжимала и покачивалась. Влюбленные двигались в унисон все быстрее и ненасытнее. Энн почувствовала, как что-то внутри у нее начало меняться, то растягиваясь, то сжимаясь. Ей казалось, что она больше не вынесет этой сладкой пытки…

— Оооо! – выкрикнула она протяжно, когда мир вокруг вдруг взорвался и засиял мириадами искр, вцепившись в плечи Дэниела с такой силой, что приподнялась над матрасом.

— О господи! – выдохнул и Дэниел. – О господи! О…

В последний раз порывисто качнув бедрами, он вскрикнул, содрогнулся всем телом и обессиленно упал на лежавшую под ним женщину.

Все закончилось, но жизнь ее при этом только начиналась.

Позже той же ночью Дэниел лежал на боку, подперев голову рукой, и рассеянно играл темными локонами Энн, рассыпавшимися по подушке. Она спала – во всяком случае, ему так казалось – или же просто наслаждалась ощущениями.

Дэниел даже не представлял, что у Энн такие длинные волосы, – шелковистые пряди переливались золотыми бликами в отблесках свечей. Когда она гладко зачесывала их назад, скрепляя шпильками, гребнями или какими-то другими хитрыми женскими приспособлениями, они выглядели вполне обычно, но от вида распущенных у него буквально останавливалось сердце. Они накрывали ее плечи подобно соболиному одеялу и ниспадали мягкими переливчатыми волнами до самых сосков.

Дэниел, глядя на нее, улыбался. Ему безумно нравилось, что волосы не скрывают ее грудь полностью.

— Почему ты улыбаешься? – сонно пробормотала Энн.

— Ты проснулась? – спросил Дэниел.

Энн потянулась, замурлыкав, точно кошка, и Дэниел с удовольствием взирал на ее совершенную наготу, которую открыла соскользнувшая простыня.

— Ой! – пискнула Энн и попыталась прикрыться, но он накрыл ее руку своей и потянул простыню вниз.

— Мне больше нравится так.

Энн густо покраснела. В спальне было слишком темно, чтобы Дэниел мог это увидеть, но она на мгновение опустила глаза, как делала всегда, если испытывала смущение. Его губы опять растянулись в улыбке, потому что до сего момента он даже не осознавал, что знает о ней такие подробности. Но ведь ему и хотелось знать о ней все.