Книга Любовь великих. Истории знаменитых пар, страница 99 – Наталья Ярошенко

Бунин тогда решительно отказался от заманчивого предложения, а позже самому Алексею Толстому он дал такую характеристику: «Был даже удивителен сочетанием в нем редкой личной безнравственности… с редкой талантливостью всей его натуры».

О Бунине много тогда писали как о злостном противнике революционных перемен, в Советской энциклопедии 1927 года говорилось: «Ренегат, проникнутый бешеной, болезненной ненавистью к советской власти, пролетариату и крестьянству».

После получения огромных денежных выплат (семисот пятнадцати тысяч франков) по Нобелевской премии Бунин довольно быстро снова остался практически нищим. Он вообще не мог обращаться с деньгами и спустил свое колоссальное по тем временам состояние буквально за пару лет.

Около ста двадцати тысяч франков Бунин почти сразу раздал бедствующим просителям из писателей-эмигрантов. Затем вернул многочисленные накопившиеся долги. Решив заработать на процентах, неопытный в коммерческих делах писатель вложил капитал в русский ресторан и ценные бумаги, но прогорел. В надежде на будущие прибыли безалаберное многочисленное семейство оставшуюся от премии часть денег широко, по-русски, прокутило.

Узнав, в каком тяжелом материальном положении снова находится бывший друг, «безнравственный» Алексей Толстой в очередной раз поспешил на помощь.

17 июня 1941 года он написал записку Сталину: «Не могло бы советское правительство оказать ему (Бунину) материальную помощь? C глубоким уважением и любовью, Алексей Толстой». Присланные из России деньги тогда здорово помогли писателю преодолеть очередной материальный кризис.

К концу жизни бывший дворянин, нобелевский лауреат и всемирно известный писатель написал о себе: «Был я богат, теперь, волею судеб, вдруг стал нищ… Был знаменит на весь мир — теперь никому в мире не нужен… Очень хочу домой».

Он так и не принял советскую власть, но Россия осталась для него в родном языке, любимых предках, великой истории. «Я рос в том плодородном подстепье, — писал он о своей малой родине, Орловской области, — где образовался богатейший русский язык и откуда вышли чуть ли не все величайшие русские писатели…» Живя в эмиграции среди ярких красот Средиземноморья и осознавая, что никогда не вернется в Россию, он с особой грустной теплотой писал о просторах орловских степей и о страстном желании единения со своими предками: «И разве не радость чувствовать свою связь, соучастие “с отцы и братии наши, други и сродники”… Исповедовали наши древнейшие пращуры учение “о чистом, непрерывном пути Отца всякой жизни”, переходящего от смертных родителей к смертным чадам их…»

Считается, что Нобелевскую премию писатель получил за автобиографический роман «Жизнь Арсеньева», строки из которого приведены выше. Но в решении Шведской академии название конкретного произведения не обозначено. В документе комиссии записано: «Премию за 1933 год по литературе получил русский писатель Иван Бунин за правдивый артистический талант, с которым он воссоздал в художественной прозе типичный русский характер».

На официальную церемонию вручения Нобелевской премии Бунин приехал со своими двумя женщинами: официальной женой Верой и молодой любовницей Галиной. Когда на сцену стокгольмского концертного зала выходил элегантный, в ладно сидящем черном фраке шестидесятитрехлетний русский писатель, в его честь подняли шведский флаг. Ситуация для организаторов оказалась щекотливая. Российской империи в то время уже официально не было, советского гражданства Бунин не имел, а французом себя не считал.