Книга Любовь великих. Истории знаменитых пар, страница 79 – Наталья Ярошенко

Тогда к нему вернулась привычка заливать неприятности алкоголем, а с ней и наплевательское отношение к Айседоре. Он стал беспробудно пить, пустился в загул и даже начал распускать руки. После кутежей он устраивал дома скандалы, злясь на жену за ее успех, нередко бил ее, потом, опомнясь, слезно каялся и неистово клялся ей в любви. На одном из концертов Дункан он устроил такой дебош, что Айседора вынуждена была вызвать полицию, и Есенина тогда поместили в психиатрическую клинику. Выйдя оттуда, он заявил несчастной женщине, что она старуха и не так уж хороша собой. С этого времени Есенин перестал сдерживать себя: оскорбления полились на жену непрерывным грязным потоком. Примером могут служить его отвратительно унизительные строки в адрес совсем недавно горячо любимой женщины:

В огород бы тебя на чучело,

Пугать ворон.

До печенок меня замучила

Со всех сторон.

Сыпь, гармоника! Сыпь, моя частая!

Пей, выдра! Пей!

Мне бы лучше вон ту, сисястую, —

Она глупей.

Я средь женщин тебя не первую…

Немало вас,

Но с такой вот, как ты, со стервою

Лишь в первый раз.

Болезненная зависимость Дункан от мужа-хама сменилась огорчением и невероятной усталостью. Когда пара наконец вернулась в Москву, изнуренная скандалами Айседора почти равнодушно сказала знакомым: «Я привезла этого ребенка на его родину, но у меня нет больше ничего общего с ним».

За время жизни с Есениным Айседора выучила несколько русских слов, но на всю оставшуюся жизнь запомнила два из них, которые с душевной болью слишком часто говорила мужу. Она прикладывала руку к сердцу, показывая жестом: «Вот здесь у тебя…», и вслух тихо произносила: «Ангел», затем переносила ладонь на голову («А здесь…») и почти со слезами продолжала: «Дьявол».

После расставания с женой Есенин, словно из мести, сразу бросился на поиски новой подруги, но ни одна женщина не могла дать ему того тепла, которое он получал от Айседоры. Наконец он присмотрел достойную партию. Поэт надеялся, что женитьба на внучке великого писателя Льва Николаевича Толстого сможет компенсировать ему те унижения, которые испытывало его самолюбие в браке с Дункан, а преданная «породистая» девушка будет способна заменить Айседору. Его новую супругу звали так же, как и бабушку, она была полной тезкой жены писателя — Софьей Андреевной. Этот брак как бы приближал Есенина к самой верхушке творческой интеллигенции России, к тому же родня, как известно, была графского рода. Хоть это обстоятельство в новой России уже не являлось фактором престижа, но очень нравилось поэту. Он часто и с особой гордостью сообщал всем окружающим: «Моя жена — внучка Толстого».

Есенин и в этом браке рассчитывал переложить ответственность на женщину, полагая, что она поможет ему начать здоровую, «безалкогольную» жизнь:

Видно, так заведено навеки –

К тридцати годам перебесясь,

Все сильней, прожженные калеки,

С жизнью мы удерживаем связь.

Организм и психика поэта к этому времени были уже настолько искалечены, что всякая надежда на трезвую «связь с жизнью» закончилась буквально через пару месяцев. Квартиру жены Есенин превратил в притон, где его собутыльники почти ежедневно устраивали пьяные дебоши. Если жена проявляла недовольство их поведением, поэт уходил из дому и по много дней пропадал неизвестно где. Когда, вконец обессиленный беспробудным пьянством, он возвращался, Софья Андреевна безропотно принимала его, стоически выхаживала и возила по психиатрическим клиникам.