Книга Любовь великих. Истории знаменитых пар, страница 28 – Наталья Ярошенко

Казалось, жизнь одаривала ее одним подарком за другим. Но любящий муж, четверо очаровательных малышей и положение в обществе вскоре перестали радовать молодую женщину. Ее охватила та самая чеховская скука, о которой написано в пьесе «Дядя Ваня»: «Когда нет настоящей жизни, то живут миражами» [109].

Это было время, когда женщины читали много прогрессивных книжек, но не знали, как примирить праздную жизнь с желанием активных действий на благо общества. Инесса больше всего боялась повторить судьбу Наташи Ростовой из «Войны и мира». Вот что она записала в своем дневнике: «Наташа, выйдя замуж, стала самкой. Я помню, эта фраза показалась мне ужасно обидной, она била по мне как хлыстом, и она выковала во мне твердое желание никогда не стать самкой — а остаться человеком» [77].

Чтобы не влачить скучную жизнь самки, мать четырех детей ушла от мужа к его младшему брату, который был увлечен очень модным в то время среди молодежи его круга марксизмом. Именно этот молодой человек помог сформироваться политическим взглядам Инессы, открыв ей смысл существования в материализме. Этому мятежному союзу не помешало даже то, что кавалер был на одиннадцать лет моложе. «Марксизм для меня был не увлечением молодости, а завершением длительной эволюции справа налево», — написала Арманд в своих мемуарах, осмысливая собственные поступки. Остается неясным, что конкретно подразумевалось под движением «справа налево», но в корне изменить свою жизнь она действительно смогла.

Пара с головой погрузилась в бурную революционную жизнь со всеми сопутствующими издержками: арестами, ссылками, болезнями.

Такой неординарный образ жизни не изменился у них даже после рождения совместного ребенка.

Официальным мужем Инессы все это время оставался старший брат. Он с каким-то невообразимым пониманием отнесся к увлечению жены и не только записал на свое имя новорожденного, но и полностью материально поддерживал семью влюбленных. Когда Инессу арестовали, он внес большой денежный залог, чтобы ее выпустили из тюрьмы. Все заботы о старших детях тоже легли на его плечи, причем для того, чтобы они не забывали мать, он с риском для себя устраивал им свидания с Инессой, когда та находилась на нелегальном положении. Этот типичный буржуа оказался реальным воплощением мужского начала из теорий, исповедуемых суфражистками, к которым относила себя и его жена. Свою любовь и уважение к ней он сумел отделить от мужской ревности и принятых в патриархальном обществе традиций.

Революционный пыл Инессы не охладили не только мытарства по тюрьмам и абсолютно неустроенный быт, но даже и смерть возлюбленного. Уже в одиночку она продолжала начатое дело, и партийная жизнь забросила ее в Европу — туда, где в это время собрался в эмиграции весь цвет российских социал-демократов. Там находился и мужчина, ставший ее избранником.

Любовные отношения соратников по партии возникли скорее вопреки их желанию — вопреки их желанию они и закончились.

Когда пара рассталась, Инесса написала любимому глубоко выстраданное письмо:

«Я тогда совсем не была влюблена в тебя, но и тогда я тебя очень любила. Я бы и сейчас обошлась без поцелуев, только бы видеть тебя, иногда говорить с тобой было бы радостью — и это никому бы не могло причинить боль. Зачем было меня этого лишать? Ты спрашиваешь, сержусь ли я за то, что ты “провел” расставание. Нет, я думаю, что ты это сделал не ради себя».