Книга Любовь великих. Истории знаменитых пар, страница 26 – Наталья Ярошенко

Когда богомольцы узнали об арестах монахов, то взобрались на колокольню и забили тревогу. К лавре со всей округи стал сбегаться народ и с криками «Православные, спасайте церкви!» бросился на защиту своей святыни. Несгибаемая Коллонтай сумела вызвать подмогу, и прибывшие на двух грузовиках красногвардейцы пальнули из пулемета, чтобы разогнать толпу. В ходе потасовки на глазах прихожан был тяжело ранен священник. События приняли очень серьезный оборот, и в ночь с 21 на 22 января состоялось чрезвычайное заседание правительства, на котором разгневанный председатель Совнаркома указал Коллонтай на недопустимость подобных самочинных действий. Церковные иерархи наказали ее по-своему — они отлучили комиссаршу от церкви.

Влюбленных настолько закружил вихрь «крылатого» Эроса, что они перестали обращать внимание на подобные инциденты, парочка стала частенько пропускать даже совещания правительства, куда они к тому времени входили в должности министров. Коллонтай была народным комиссаром общественного призрения (так в то время именовалось ведомство по делам социального обеспечения), а Дыбенко — народным комиссаром по морским делам.

Однажды Ленин, хорошо знавший взгляды Коллонтай на официальный брак, так пошутил по поводу отсутствия пылкой парочки: «Считаю расстрел недостаточным наказанием. Предлагаю приговорить их к верности друг другу в течение пяти лет». Предложение пришлось как нельзя кстати: совсем недавно был издан Декрет о заключении браков без участия церкви, и союз двух народных комиссаров мог стать хорошим пропагандистским шагом. Таким замысловатым образом в марте 1918 года Александра Коллонтай, которая считалась главной сторонницей свободных отношений, стала официальной женой.

В журнале «Новый Сатирикон» незамедлительно появился рассказ Федора Сологуба, в котором он изложил будто бы подслушанный на улице разговор о браке Александры Коллонтай:

«— Вы знаете, она вышла замуж.

— Что вы! Неужели в церкви венчались?

— Ну зачем же! Просто у себя в записной книжке записали.

Мы уверены, что и способ записи совершенного брака в записную книжку скоро будет оставлен — как способ буржуазный. Просто достаточно будет подмигнуть — и брак совершен. Со своей стороны предлагаем также и наиболее простой способ развода: один из супругов топит другого в Фонтанке. Это тебе не консисторская канитель!» [93]

С Коллонтай произошли радикальные изменения, и не только в плане документального статуса: супруга повсюду следовала за своим мужем, став ему настоящей верной и преданной женой. Бывали случаи, когда она даже спасала ему жизнь ценой собственной репутации.

Сразу после заключения брака Дыбенко отправился руководить боевыми действиями в Нарву, где его отряд без боя сдал позиции, что считалось тяжким военным преступлением. В записях Бонч-Бруевича есть подробности расследования этого деяния: «Позже, когда специальный трибунал разбирал дело о позорном поведении отряда, выяснилось, что вместо борьбы с немцами разложившиеся матросы занялись раздобытой в пути бочкой со спиртом» [14].

За такое преступление, бесспорно, полагался расстрел, и только унизительные мольбы жены к своим соратникам по партии спасли его от верной смерти.

Летом того же года Дыбенко вновь оказался в сложной ситуации. В Севастополе во время боев он попал в плен, и как красного комиссара его должны были расстрелять. Жене тогда пришлось подключить все свои международные связи, чтобы обменять Дыбенко на нескольких высокопоставленных немецких офицеров. После этого случая его с позором разжаловали из наркомов. Казалось, карьера была полностью разрушена и ничто не могло восстановить его доброе имя. Но влюбленная женщина пошла на невозможный шаг и обратилась сначала к Ворошилову, а потом к Сталину, поставив на кон собственную карьеру. И случилось почти немыслимое: Дыбенко вновь вернули в строй и дали на Южном фронте воинское подразделение. В письмах к своему любимому жена писала, что «готова взойти с ним на эшафот» — и это, как мы видим, были не пустые слова, — но жизнь приготовила ей другие испытания.