Книга Любовь великих. Истории знаменитых пар, страница 123 – Наталья Ярошенко

Детские комплексы Сальвадора трансформировались в необходимость искать защиты от превратностей жестокого мира в другом человеке. Все свое детство он ощущал себя в тени умершего брата. Дело в том, что великий художник появился на свет практически как замена старшему сыну. И даже имя ребенку родители дали такое же, как и усопшему, — Сальвадор.

В доме везде висели фотографии умершего мальчика, а походы на кладбище были обычным семейным ритуалом. Сложно даже представить состояние малыша, который вынужден был видеть на надгробной плите собственное имя. Образ брата настолько врос в сознание мальчика, что ему было сложно существовать как отдельная личность. Дали, конечно же, бравурно говорил, что является лучшей версией брата, но его психика предательски шептала, что он лишь его тень. Сальвадор вынужден был постоянно искать в ком-то опору, и лишь Гала смогла заполнить пустоту внутри него. Дали представлял, что он и Гала — два мифологических древнегреческих брата Кастор и Поллукс, сыновья Леды. Поллукс был полубогом, сыном Зевса, а его брат Кастор родился от земного мужчины и был смертным. Братья очень любили друг друга и были всегда вместе. Когда смертный Кастор был убит в бою и должен был сойти в подземный мир, то бессмертный Поллукс обратился к отцу Зевсу с мольбой сделать его тоже смертным, чтобы не разлучаться с братом и вместе спуститься в мрачное царство Аида. Но громовержец сделал так, что оба брата один день проводили на Олимпе, а другой — в царстве мертвых. По одной из версий, древние греки назвали созвездие Близнецы в честь этих неразлучных братьев.

Сальвадор видел в Гале не просто любимую женщину, а жизненно необходимую часть самого себя. Именно по этой причине Дали до странности спокойно относился к многочисленным любовникам жены. Об этой эксцентричной паре очевидцы не без иронии писали: «Гала побывала в постели со всеми, Дали — ни с кем».

Чтобы попытаться понять причудливый физиологизм их отношений, можно привести такой пример. У Сальвадора и Галы жил кролик, к которому художник питал почти родственную привязанность. Его утро обычно начиналось с ласковых игр с любимым животным, лучший кусочек с обеденного стола непременно доставался милому ушастику, а выгуливание питомца стало для Дали чуть ли не родительским ритуалом. Однажды Гала собственноручно приготовила ужин и торжественно обставила его как некое таинственное действо со свечами и праздничной посудой. После ужина она вдруг объявила ничего не подозревающему мужу, что только что они съели их любимого кролика и таким образом трепетная душа их горячо обожаемого питомца соединилась с их душами, потому что они «съели его целиком, с его душой».

Почему она так безжалостно поступила с любимцем мужа? Скорее всего, это был обычный психологический прием ее общения с полубезумным супругом. По какой-то причине ей нужно было избавиться от кролика, но отдать или умертвить его она не могла, так как понимала, что подвижной психике мужа это могло нанести душевную травму. И изворотливый ум Галы решил использовать экзальтированную зацикленность Сальвадора на еде: он относился к поглощению пищи как к некоему священному ритуалу. Дали все время говорил о том, что мечтает испечь огромный батон, длиной в десятки метров, и накормить им множество людей. Он считал, что когда люди будут есть его хлеб, то тем самым приобщатся к его телу, подобно тому, как верующие соединяются с Христом через принятие святых даров в религиозном обряде — евхаристии.