Книга Запад есть Запад, Восток есть Восток, страница 19 – Израиль Мазус

— Ты что, еще не сообразил, где находишься, или только прикидываешься, — прервал его Кузнецов. — То представление, которое вы с гражданкой Майер в храме устроили, меня не интересует. Нас другой спектакль волнует. Тот, который непосредственно связан с безопасностью нашей страны. Попал в осиное гнездо, так постарайся выбраться из него с наименьшими для себя потерями. Ты же боевой офицер, имей мужество признать, что ты, сам того не осознавая, видишь я тебе пытаюсь помочь, оказался в сетях белых эмигрантов. Не с тебя это началось. И не такие люди, как ты, в эти сети попадали. Генерал Власов, например…

— Я вас очень плохо понимаю, гражданин следователь. Зачем вы меня сравнили с генералом Власовым? Я всю войну прошел, наградами отмечен…

— Был отмечен. Думаешь, генерала Власова на измену немцы соблазнили? Это так же, как и с тобой, эмигранты хорошо поработали. А ты молчишь, государству помочь отказываешься, чтобы число таких преступлений довести до минимума.

— Да что ж это вы со мной все какими-то загадками говорите. Откройте мне глаза, наконец. Объясните — в чем состоит моя вина?

— Ты обвиняешься в преступных контактах с целым рядом враждебных антисоветских личностей, в результате чего нанесен серьезный урон безопасности нашего государства. Докажешь, что никакого урона не было, хотя ты и понимал, что дело идет к этому, будем думать, как серьезно смягчить твою вину.

— Вот эта милая девушка враждебная личность? — искренне и с большим удивлением спросил Фролов.

Кузнецов протянул руку, взял лежащую перед Фроловым фотографию и со словами «о ней разговор еще впереди», забросил ее в стол. Вместо нее положил в то же место фотографию венчания.

— Отца Александра давно знаешь? — звенящим голосом спросил Кузнецов, стараясь своим тяжелым взглядом пригвоздить Фролова к табуретке.

— В этом городе я всех, кого знаю, знаю чуть больше двух месяцев, — тихо, подбирая каждое слово, проговорил Фролов. — А до этого был занят совсем другими делами. Мне тогда было не до знакомств. Я командовал батальоном, брал Вену. С отцом Александром действительно несколько раз общался после того, как ко мне обратилась группа прихожан с просьбой помочь им отремонтировать храм после боевых разрушений. Но вас, видимо, особо интересует наше общение. О чем мы с ним говорили, да? Сразу скажу, что на общие темы говорили очень мало. Времени для таких разговоров у нас не было, но была одна тема, которую мы очень подробно обсуждали. Храм был закрыт, а я, из-за особых обстоятельств, о которых вы знаете, просил сделать для меня исключение, повенчать меня с Ольгой Майер. Вы меня простите, гражданин следователь, что много говорю, но только о чем еще мне было разговаривать с отцом Александром, как не о ремонте храма, да своем венчании. И потом я никак не пойму, почему вы меня допрашиваете, но ничего не записываете. Вы что, наш разговор потом по памяти будете восстанавливать? Я ведь что-то подписывать должен, а запись должна быть точной…

— Ох, до чего же ты мне не нравишься, Фролов. Опять не в свое дело лезешь. Скользкий ты, ну никак тебя не ухватишь. Протокол потом будем писать, когда ты разоружишься и я, наконец, пойму, что же у вас там было на самом деле…

— Так вы же меня разоружили, — усмехнулся Фролов.