Книга Всё, во что мы верим, страница 8 – Екатерина Блынская

— Ничего, что гупает? – спросил Заяц Никиту. – Вдруг здеся враги?

— Нет тут ничего… – ответил Никита. – А то, что гупает, это пустячное дело. Мне, глухому, до бодуна.

— Давай я через пару часов за козами приеду и вас заберу, чтоб сам не переплывал?

— А давайте.

И Заяц поворотил к дому. Козы его, правда, немного понервничали, что хозяин приплыл и уплыл, пощипали Никите концы брюк и отошли дальше пастись.

Никита давно не был на этом берегу. Чуть дальше начинались противотанковые рвы, оставленные защитниками Черноземья еще в ту войну… Они не заросли до сих пор.

Дальше что-то белело, и Никита пошел туда.

Приближаясь, он заметил бетонные зубья ограждений, опутанные колючей проволокой.

Отсюда до украинской границы было не больше семи километров.

Никита слился с пейзажем, удивляясь тому, что не заметил зубы раньше. А главное, когда их успели тут наставить? Оказалось, что не только зубы, но и за ними и перед ними вырыты рвы с колючей проволокой, то есть с этой стороны для техники врага граница типа на замке, наверное, и мины тут позакопаны?

Тем не менее за зубьями от реки отходила небольшая протока, никак не перегороженная. Она как раз выдавалась отростком в сторону Украины и там уже впадала еще в какую-то другую речку. Зеркало этой безымянной протоки было по ширине вполне приличное, метров десять-пятнадцать. И она была полностью вычищена от камыша и тростниковых зарослей. Это была прямая дорога сюда, в Надеждино, и, что интересно, в одном месте между зубьями явно видна была прореха и ров, засыпанный щебнем на таком расстоянии, чтобы свободно прошла нетяжелая техника.

Никита подошел к ограждениям и толкнул ногой один зуб.

Зуб упал.

Никита толкнул второй зуб, и он тоже упал. Непечатное слово слетело с губ Никиты.

Он принялся опрокидывать зубья, и они все оказались пустотелыми. Легкими.

Никита еще постоял, растерянно глядя на полосу этих зубьев, уходящую в сторону кордона.

Вопросов было больше, чем ответов. Никита сел на берегу ждать Зайца, но козы его атаковали своим вниманием до такой степени, что пришлось некоторым надавать пинков, и, чтобы поверить в увиденное, он пошел назад, к засыпанному рву.

Никита, гоняя слепней левой рукой, приложил правую ко лбу, прикрывая солнце, и застыл на несколько минут, не понимая: кто мог засыпать ров? Для чего? И еще он отметил, что зря не взял с собой телефон.

Это было пастбище, давно заросшее, которое в прошлом году взял себе арендатор, чтобы распахать и засеять, но пока не смог этого сделать, военные здесь возводили заградительную черту и арендатора попросили не портить им жизнь.

Чуть дальше, выше по течению, по мосту на другой берег переправился экскаватор и трактор, арендатор привозил на лодке Люшку, и тот потихоньку заготавливал сено, а заодно расправлялся с молодыми деревцами, начинающими засеивать сытные угодья.

А щебень привозной, явно с райцентровского стройдвора.

Пока Никита делал выводы и соображал, как это доложить, в протоке послышался слабый плеск.

Никита нырнул в прибрежный куст. Отсюда было хорошо видно, что плывут на лодке высокий носатый дед и какой-то татуированный парень, темноволосый и с аккуратной бородкой.

Парень фотографировал на телефон берег, а дед о чем-то балакал. До Никиты доносились отрывки фраз. Перед заграждениями они оба высадились из лодки, чуть вытянув ее на берег, побродили по щебню, и парень снова несколько раз сфотографировал дорогу.