Онлайн книга «Всё, во что мы верим»
|
— Мазепа тут молился и просил, чтобы бог помог ему одолеть врага! Помните? Хохлы многозначительно кивали: конечно, они помнили, что Мазепа одолел врага. А вообще мало кто помнил из школьной программы, кто такой был этот Мазепа. На Украине он давно был национальным героем, а у нас, в России, как был Иудой, так и остался. — И что, помог Перунов дуб Мазепе? – спросил один из мотострелков. – Перун – воинский бог! Он воинам помогал! — Помог… – ответил Вершина. – Обряд был такой: надо желудь найти, положить его под сердце, а потом, полив своей кровью, закопать. И вам поможет… — Завжди допоможет, – зашептались хохлы. Тишина дубравы, ни звука с датчика фипивишек… Хохлы словили дзен. Вершина было собрался уходить. — Пойду пока на край леса. Покопаю, – сказал Вершина и включил датчик на металлодетекторе. — Иди. Мы тебя потом довезем… И хохлы остались у дуба просить перемоги. Тишина длилась недолго. Вершина вызвал тероборону через сигнал с металлодетектора, и в чаще за дубом новых жаждущих прикурить от Перунова огонька ожидало не меньше двадцати наших. Минут через десять на вырубке его нагнали «Козаки» с «пардусами». — Довезти? — Сам дойду. — Ну, спасибо, Колян! Подствольного гранатомета у нас не было. А это просто пушка! Да и БМП тоже ничего, главное, целые. А то приходится у людей брать… — Как поедете, берите к ручью левее, по правую руку мины, – сказал Вершина и выбросил батарейки из металлодетектора. До засеки возле надеждинского кладбища, где окопались хохлы, было рукой подать, но Вершина, взглянув в сторону Ники, решил еще повременить. 20 — Съешь перед боем сердце змеи. Такое поверье было у всех первобытных народов. Во-первых… змеи-то все больше ужи, а вони дуже смердячии. В позатом году я убил три гадюки в берегу. И вот… Сердца их сперва засолил, чтоб они полежалы, потом помельчил их и залил самогоном! Во-вторых… — Тоже, что ли, собирался воевать? — Ну… От ревматизма помогают! Так и хиба що… Есть и другая настойка! Но пить ее нельзя, с глузду съедешь! Растираться тильки можно! За столом Рубакин вел себя очень нервно. Его волновало долгое отсутствие Голого, который ушел в сторону Надеждино. Может, он скажет военным, что тут мирные, чтоб меньше поливали их авиабомбами и «Градами»? Потому что простому человеку ведь в подвале от ФАБа не спрятаться, его рвет в красный туман. И потом даже не найти костей. — Мне страшно помирать, хучь я и неверующий, а вот помирать страшно. Крива был мрачен. Сегодня убили скидом в посадке Сармата, его товарища, и так как Сармат был уже шестым «двухсотым» со времени их прихода сюда, Крива грустил. Теперь надо все переформатировать. Была пара – станет тройка, как у пиндосов. У них снайперы и по четверо работают. Пацаны, Чипа и Морган, чем-то уже накидались и предлагали сходить за бабами в Надеждино. Они там их видели. — Да якысь там бабы… Старухи одни! – сплюнул Рубакин. Чипе и Моргану это было сейчас все равно, какие они там. Лишь бы были бабы. — Ну вот, не берите грех на душу! – говорил Рубакин. — А ты… Не хочешь сыну еще позвонить? В глазах Рубакина промелькнула, как оторванное бабочкино крылышко, скрытая надежда. Крива заметил это и набрал Киев. Снова сын был изрядно зажат. Слова его, будто соль, выломанная из твердой породы, крошились в трубку. |