Книга Всё, во что мы верим, страница 110 – Екатерина Блынская

Надя же не учла: кровь – не водица.

Олега она с легкостью перетащила на свою сторону.

Только кровь – не водица.

Олег ждал ее в лесу. Она знала, что ради нее он сдаст не то что город – продаст мать родную. Олега Надя окучила так, что он исполнял все, что бы она ни попросила. Был ее правой рукой. Кто фактически открыл ворота врагу – они. А сколько Надя уже ему рассказала о своих мечтах и планах? Надо было видеть, как Олег смотрит на нее. Звезды с неба так не смотрят, человек так на них не смотрит. А он так смотрел на Надю. Любое говорение становилось пылью. Все было в этих взглядах.

И он ее спасет. Он за нее ляжет на щит.

Только… кровь – не водица.

Женским коротким умом Надя не постигла этого, и в том была ее коварная ошибка.

Ника же просто собиралась сдать ее в утиль.

Но пусть сначала скажет, кто причастен к предательству.

Кто разминировал поля, кто распилил бабки на постройке «охренительных» сооружений, кто зашел по канонаде и перебил срочников на заставе. Как они там оказались.

Пусть назовут фамилии их проблем.

И заодно глянуть Олегу в глаза: водица или кровь?

До последнего Олег надеялся, что если и встретит мать, то все ей расскажет сам.

Он вышел из леса с товарищем, бросил багги перед болотом и вошел в мутную тину Бляховца.

* * *

Олег вылез из болота – и каково было его изумление увидеть Нику здесь, в компании вэсэушной разведки, да еще в натовской форме.

Ника тоже не очень рада была видеть Олега. Как минимум она хотела немедленно знать: что там с кровью?

А вот Никита до конца ничего не понял.

Он смотрел не отрываясь, что они там возятся. Он видел, как, будто бы картонные, падают враги.

И Тимур не понял.

— Он стреляет по своим, – прошептал Тимур.

— Не трогай…

— Ай, ты жестокий человек.

Красуля валялась в луже крови, мешая ее с мутными водами Бляховца. Правда, Олег знал, что делал. Кровь – не водица.

Зачем тогда было это все: столько напрасного труда и усилий?

Ника шла первой, за ней Христо нес Надю на руках, и страх липкими лапами охватил всех, кто вышел на поле. Страх, что Надя умрет и ее не донесут до нужного места, не оставлял Нику.

Она далеко ушла вперед, но ей вполне можно было выстрелить в спину. Ника этого ожидала и даже уже бросила переживать. Привыкла к этому. Здесь кончался тростник, прикрывающий их справа от высокого места, вытоптанный скотиной всхолмленный правый берег ручья нависал ступенчатыми террасами, сверху стеной стояли осокоря, похожие на свечи издалека.

Пойма ручья пролегала по дну низины. Теперь, если внезапно их найдут здесь, ничего не стоит их тут и оставить. Ника чувствовала, что, выйдя на поле, они станут видны обеим сторонам.

Пятьдесят метров поля лежали впереди выжженным лбом. На него надо было выйти, чтоб добраться до леса.

Слева, скорее всего, наши, там Стрелка, справа – лес с хохлами и их укрепы.

Ждать было нельзя, идти срочно, потому что Надя была еще жива и в любое время могла прийти в себя, хотелось пить, тошнило от волнения. Ника несколько раз останавливалась и оглядывалась, а медленный шаг вводил в состояние транса. Она еще не понимала, что Надя уже не абонент, даже если и очнется, то смерть ее все равно настигнет очень скоро.

Скорее всего, это поле впереди заминировано, но пока было чисто.

Нике казалось, что идут съемки фильма – и они просто актеры, переодетые для сцены. Сейчас будет сцена! Слава режиссеру, он непредсказуем!