Онлайн книга «Пойма. Курск в преддверии нашествия»
|
И она, пугаясь в темноте, вздрагивала. И обнимала его руками, змейными, жаркими, дышала первобытной ночью, тьмой, повторяя, что только для этого и жила всё это время. Никита совсем не подходил ей по характеру, но их сейчас родила глубина их общего падения. К стыду своему, он не думал о своих ребятах, как они там, на передке. Живы ли. Взяли ли этот недобитый Бахмут-Артёмовск, что с Авдеевкой, как Кремяное? Сколько там двухсотых, трехсотых… Когда будет опять мобилизация? И эта женщина рядом, она, точно она может отнять время. Нет, ему надо вернуться. А ей остаться здесь. Он даже сгоряча хотел предложить ей ехать с ним, но она сказала, что будет спасать сына. Это было в пятую ночь. Шёл дождь, несильный, но навязчивый. Она встала сварить кофе и нарезать сыр. Они быстро поели, сидя за столом голые, оба с нехорошим блеском в глазах, и он схватил её за запястье и стал его целовать. Она засмеялась тихо. — Я сейчас подумала, что мы могли бы вполне нормально жить вместе. А раньше я не могла этого представить. Только когда Олежка родился… Он гладил её ладонь своей щекой, чуть колючей. — А я устав нарушаю. Я не брился уже неделю. — Ты меня ни о чем не хочешь спросить? – Ника высвободила руку. — Нет… — Например, откуда у меня Олег? — Нет! — И почему он… почему он… — Нет! Я же сказал! – И в глазах Никиты блеснуло. — А почему? – удивилась Ника, и губы её задрожали. – Нет, мне просто интересно… почему «нет»? Может, вы мужчины и думаете по-другому. Но вы же из плоти и крови, как мы? И что? Кровь ни разу не сказала «да»? Не попросила точного расчета? — Я не артиллерист, а снайпер. Я работаю по движущейся цели, – ответил Никита. – Ты мне ничего не говори, и я тебе ничего не скажу в ответ. Если, конечно, ты не хочешь поссориться со мной прямо сейчас. — Неужели тебя не волнует… — Не волнует. — То есть это мои проблемы? — Лишать человека выбора означает лишить его возможности быть человеком… — Но есть и не зависящие от нас обстоятельства… — Кто это сказал? Всё предопределено. Ника опустила подбородок на точеную белую кисть, красиво его подперев. — Ладно. Я не жалею ни о чём. Знаешь, я иногда думаю, что в моём сердце уместится всё. И тебя я смогу туда обратно вставить. — И я не жалею. Но ты, сказав мне то, что ты хочешь сказать, повяжешь меня в пленники. А мне надо идти и воевать дальше. Впереди ещё долгая, тяжёлая война. Всё только начинается. — Теперь мы разойдемся… — Ну нет. Теперь точно нет! Ника взглянула в блестящие глаза Никиты. Теперь они были полны безгневным, спокойным, даже фатальным пониманием своей правоты. Словно он долго-долго дрался, а сейчас сидит себе под сакурой, как самурай, и умиротворённо умирает, глядя на гору Фудзи. И вот такая у него улыбка, такой взгляд, словно он знает, за что отдаст душу богам. — Ну нет… – повторил Никита. — У тебя семья, и у меня тоже… — Я не против. Я знаю. Но вот здесь… я и ещё кого-то уже не будет никогда. Я это тебе обещаю. И Никита указательным пальцем небольно ткнул Нику в косточку чуть ниже шеи. — И теперь я понимаю, что всегда тут был. — И тебе не жалко, что… — Не жалко. Мне надолго этого хватит теперь. Даже если отпить… до дна не дочерпаешь. Ника про себя подумала, что он очень начитался арабской средневековой литературы. Он и раньше был умный, а теперь она отметила его ещё и очень необычную эстетику. |