Книга Пойма. Курск в преддверии нашествия, страница 146 – Екатерина Блынская

Ника следила за площадью и этого не видела. Не видела она также, как округлились пуговично-чёрные глаза девушки и сама она, недоверчиво косясь на Нику, мелко кивала на шёпот Никиты.

Через секунду девушка убежала в основной зал и там исчезла.

Никита сел рядом с Никой.

— Слушай… надо срочно проверить связь… – сказал он обеспокоенно. – Давай я послежу… а ты метнись в подсобку. Проверим быстро микрофон.

— А… если они сейчас…

— Да нет… ещё не сейчас…

— Хорошо! Я мигом! – И Ника, вскочив, побежала в подсобку, в полуоткрытую дверь которой был виден и поражал взгляд стеллаж с алкогольной продукцией.

Мимо проехала бежевая «четвёрка» с курскими номерами. За рулём Никита через стекло узнал Берёзова, рядом сидел парень с чёрными, как у Вершины, волосами, Анатолий, а на заднем сиденье Катеринка.

— Блин… блин… – зашептал Никита и услышал Нику.

— Всё работает! – радостно сообщила она.

В этот момент девушка с кассы вылетела с металлическим стулом из соседнего зала, а за ней проворно выбежала повариха тётя Таня, огромная и неуклюжая.

— Всё, миленький, так и сделаем! – выкрикнула тётя Таня по пути.

Девушка придавила дверь подсобки стулом, а тётя Тяня плюхнулась на него и упёрлась ногами в противоположную стену.

— Всё! Не выйдет ваша террористка!

— Никита? Приём. Что там такое с дверью? – наивно поворачивая ручку, спрашивала Ника у воцарившейся кругом неё тишины.

Никита уже вышел из столовки и, вытащив наушник из уха, быстро направился к вокзалу. Впереди трусила Катеринка с ребёнком в рюкзачке-переноске и с корзинкой красивых предосенних цветов, астрочек и разноцветных цинний.

«Четвёрка» проехала перекресток и остановилась напротив вокзала. Катеринка, поздоровавшись с Дербенёвыми, подошла к столику и поставила под доску корзинку.

Никита был уже рядом, он встретился с Катеринкой взглядом, но она, не останавливаясь, почти пробежала мимо него к перекрёстку, там повернула и забежала в строительный магазин на углу площади.

Никита был уже рядом с Дербенёвой, он едва успел толкнуть её на землю, и крикнуть: «Воздух».

Тут все знали, что такое «воздух», хотя бы этому на-учили и детей, и взрослых.

Раздался хлопок, и Дербенёва завизжала под Никитой. Оглушённые горлицы, сидящие в треугольнике вокзального крыльца, упали перед ней и затрепыхались. Константин протяжно заорал.

Толпа содрогнулась и попадала вместе с хлопком, который оказался только шумовым, без поражающих элементов.

— Без гаек… Пустой… Пугалка… – выдохнул Ни-кита.

Он мгновенно вскочил и увидел, уже на ходу, как» четвёрка» с двумя пассажирами выруливает на шоссе в сторону города Суджи.

Визг и крики толпы, вой главы и страшная суета, давка началась у вокзала, но Никита добежал до мотоцикла и рванул на полной скорости следом за «чётвёркой».

— Преследую цель, – спокойно сказал Никита. – Вызывай наших на Плодосовхоз…

— Все на месте, осторожно, брат. Голову береги, – ответил ему голос в наушнике.

Прямая дорога меж поспевшими кукурузными, ржаными, подсолнечными полями, сгущающиеся к горизонту облака. Семь километров до блокпоста. Неужели они хотят порваться?

В машине их было двое. И Никита определил верно, что «четвёрка» только сверху такая раздолбанная. А внутри у неё мотор совсем не советский. Они мчались, но дорога не позволяла разогнаться ещё сильней, начинала ближе к границе волноваться рельефом, то опадая вниз, то поднимаясь, из-за чего все выстрелы, сделанные по Никите, в цель не попали.