Книга Записки времён последней тирании. Роман, страница 93 – Екатерина Блынская

С крыши Театрального Центра была видна почти вся Москва. Пару дней назад Платону пришлось переночевать в новом Кузином кабинете. Он несколько дней готовил серверную сеть и делал разводку кабелей по всему этажу. Мечтал он о другом. Он мечтал о лучшем. Но сюда, на самый верх воробьи, серые как он, не залетали.

Сделав крюк по центру и потолкавшись в тоннеле, он подъехал к дому. Тамара и Вива с глупым замогильным букетом красно -бордовых роз стояли под развесистым клёном, только начавшим желтеть. Солнце высветляло кудрявые волосы Тамары, которой уже не шёл дневной свет и Платон от этого горько вздохнул.

Тамара села впереди. Вива на заднее сиденье и сразу уставилась в экран планшета.

— Ну, чего? – ласково спросила Тамара, проведя по коротко стриженным, редеющим волосам Платона. – Такой лохматый? У Кузи там хоть есть где поспать?

— Есть… – недовольно отмахнулся Платон.– Диван со скрипом.

— Мы не опоздаем?

— Да куда там… Сегодня придётся много кататься…

— Вы меня довезите до Воргор и я всё- пискнула Вива.

— Долго ты сегодня? – спросил Платон.

— Не. Потусим и в киношку

— На премьеру- то приходи.– сказал Платон глядя в зеркало на сосредоточенную Виву.

— Не. Илья… он театр не любит

— Кто ещё не любит театр, как не люблю его я… – надменно вздохнула Тамара.

— Тут вы споётесь с зятем. – усмехнулся Платон.

— Пап! Чего ты говоришь то!

— Для меня все твои хахели это зятья. И молчи. Вот твои Воргоры.

Вива чмокнула отца и мать и выскочила из машины.

— У тебя юмор дурацкий. – фыркнула Тамара.– И, по-моему, ты что-то употребляешь

— Нет, нормальный… юмор…

— Как тебе книжка Анжелы?

— Здорово. Правда, в самом начале она вываливает такое количество римских имён и терминов, что можно сломать себе мозги. Потом ещё видно, что она много прочитала и этим понтуется… Типа, она знаток Википедии… А в общем, ничего… Только конец странный.

— Он такой и был. А вообще, автор сам себе затейник. Не нам судить. Давай, прибавь газу, Кузя сказала быть к полдвенадцатому, а уже сколько?

Платон кивнул.

— Пока я читал, я думал… господи, как же хорошо, что я не актёр… А если бы я был актёр…

— Не думай об этом. Рули. – сказала Тамара и приоткрыла окно.

В окно дунул прогретый асфальтом городской воздух. Окна домов отзеркаливали синим небом, глазированные стеклом автосалоны и ногастые бетонные конструкции эстакад проскакивали мимо.

— Слава богу быть здесь и сейчас.– сказал Платон и мимолётом глянул на Тамару. – А ты читала?

Тамара, положив ногу на ногу, дрыгала серой замшевой туфелькой с перехлёстом, похожим на кожаный шнурок древнеримской сандалии.

— Голубая муть. Знаешь, в наши дни такие книжки неактуальны. Информация не должна подаваться так размазано. Поэтому я не люблю длинные романы. Не хочу обидеть Анжелу, но это всё очень старо.

На театре уже красовалась огромная афиша « Золотого Дома» с большой фотографией главных действующих лиц.

Платон въехал под шлагбаум, Тамара выскочила из машины.

— Ты идёшь? – спросила она, прихватывая с заднего сиденья букет.

— Да… что то у меня голова закружилась… Иди, я сейчас звонок сделаю, Кущинскому и приду.

Тамара хлопнула дверью.

Платон открыл бардачок и вытащил прозрачный файл, в котором трогательно лежал заряженный « Вальтер»

Да, он давно лежал заряженный и чего то ждал. Давно уже Платон им махал, когда напивался, только тогда никого дома не было и никто не мешал прикладывать этот « Вальтер», купленный на старом птичьем рынке в Калитниках, аж в девяностом году к голове, к сердцу…