Книга Записки времён последней тирании. Роман, страница 77 – Екатерина Блынская

Я вышла.

— Вы на виллу Августы Агриппины? – спросил он и я узнала Афрания Бурра, его жёсткую бороду и такие – же жёсткие глаза.

— Да… я везу ей угрей и ягнятину.

— Напрасно. Поворачивайте назад. Мёртвым это всё уже не пригодится.

Я похолодела от кончиков пальцев ног до самого лба. Мне стало нехорошо.

— Но кто это сделает… и как можно…

Афраний Бурр указал мне коротким мечом на возок.

— Уезжайте домой, прекрасная Акте. Ничего вам уже там не нужно.

Он вскочи в седло и исчез в темноте.

Говорили, что Агриппина ждала убийц и сама подставилась под мечи.

Наутро на виллу поехал Нерон.

Вольноотпущенник Агриппины Дорифор прибежал ко мне вечером того же дня в слезах. Он кинулся мне в колени и умолял спрятаться, бежать, спасаться, ибо тот, кто не пощадил мать, а приехал смотреть на её холодное тело, гладить её волосы и повторять слова о её красоте, не имеет сердца.

Я тоже плакала. Агриппина в последнее время готова была на всё, лишь бы Нерон вернулся ко мне и бросил Поппею Сабину.

После того я готова была усереть при первой просьбе моего господина.

Нерон с великолепием похоронил мать. Он стоял у погребального костра, где сгорала та, которая дала ему жизнь и ждал, когда лопнет голова Агриппины. Когда же это произошло и пошло шипение и искры от растёкшегося мозга, Нерона унесли прочь. Он находился в бреду и пел песнь из Ипафора, на греческом языке. И только глухие слепцы на улицах Рима не знали о том, что он убил свою мать, послушав Поппею.

* * *

После смерти Афрания Бурра, Октавия осталась совсем беззащитна. Отон, супруг Поппеи, по настоянию Нерона уехал из Рима, но и Поппея желала видеть Нерона разведённым.

Я не была так опасна Поппее, как Октавия. Даже мысль о том, что я могу состязаться с Поппеей была для самой Поппеи унизительна. Она часами проводила какие- то странные ритуалы со своими подругами, чертила знаки и раскрашивалась кровью ягнят и кошек.

Нерон привык к тому, что его новая жена очень набожна, но Поппея чтила не римских богов, и не греческих, а каких- то своих, изменённых для неё самой в тот образ, который пугал всех в императорском доме.

Октавия всё ещё была женой Нерона и весь народ любил её. И в отношении Поппеи Октавия не молчала.

Она довольно рьяно отстаивала свои интересы и свои права.

Она прислала мне вестового с запиской, что ей нужно обсудить что – то в строгой секретности.

Пока Нерон пил и блудил, бедная Октавия жила во дворце пленницей. Она не смела покидать свою половину и выезжала только в театр и на бега, когда требовалось её присутствие. Но после смерти Агриппины само существование Октавии было спорным.

Я собралась к Октавии и через подземную галерею, через которую Агриппина меня водила в половину Нерона ещё при Клавдии, о которой наш Император ничего не знал, тайно пришла во дворец. Теперь у меня не было рядом охранников, впрочем, преторианцы знали меня в лицо и никто не посмел бы задержать.

Навечере меня ожидал у себя Сенека, чем – то расстроенный. Накануне этого дня мы встретились на набережной. На нём лица не было… Но положение Октавии ещё больше меня пугало.

Больше всего я боялась встретить служек Тигеллина и Аникета, которые по приказу Нерона расправились с Агриппиной.

Но к счастью, тёмный переход был пуст, над ним шумели пиры и возносились хвалы богам.