Книга Записки времён последней тирании. Роман, страница 46 – Екатерина Блынская

Получается «уффф» или какая – нибудь « фыва»

И тюрьма, и серые годы в разлуке, и отчаяние, и этот труп, некрасивый труп в зелёных тапках.

— Ты знала, что она меня собирается менять? – спросил Платон с неожиданной хрипотцой в голосе.

— Знала… – выдохнула Анжела.– Может теперь ты, наконец, успокоишься… Платон! Ты уже не подходишь на эту роль. Давай будем честны.

Платон упал Анжеле в ноги и замер.

— Это всё, это всё…

— Ну, что ты… будут ещё роли…

— Анжела, десять лет я этим бредил… с того момента, как ты подсунула мне свою проклятую книжку!

— А что… обычная книжка. Местами чушь… куча провальных глав. Сопли и слюни. Куча слов, которые никто не знает. Картибулы, ланисты, октафоры… Немодная хрень! Хрень!

И Анжела улыбнулась.

— Я мечтала… я тоже мечтала прославиться этой книжкой. И всё… зачем? Низачем. Что касается Кузи, я тебе правду скажу, успокойся уже… всё, успокойся! Она Димку давно любит. И « Золотой Дом» я писала под него.

Платон сжал рукой край рубашки Анжелы так сильно, что костяшки лучевых костей поголубели.

— Ты сука, ты предатель.

— А ты убийца.– ответила Анжела равнодушно.

Впрочем, она и не ждала ничего другого.

— Платон… эй, Платон. Нам надо это… избавиться от трупа… Блин, как это по – киношному звучит… Послушай, давай сделаем так… Ты выйдешь через консьержку, а я по лестнице.

— Там нет камер, да… – отмирая, пролепетал Платон.

— И потом ты вернёшься и вызовешь полицию. Давай я заберу её цацки, драгоценности, давай? Разнесём тут всё, хорошо? Как будто вас обокрали. Ты согласен?

Платон закивал головой. Он сейчас отчётливо представил себе всё, что может с ним произойти.

— А ты ещё не видишь недотыкомку? – напряжённо спросила Анжела тихо, отводя руки Платона от головы.– Нет? Не видишь?

— Кого?

— Мелкого беса.

— Нет, не вижу. Зато вижу огромное количество других крупных бесов и они все латинского происхождения.

— Ох… – вздохнула Анжела.– Это Кузя виновата. Да и я… дура… Ладно, давай сейчас тихонько начнём громить квартиру.

— Да… Давай, я сварю кофе и потом начнём. Мы не пили кофе сегодня.

Анжела почесала шею.

— Мы такие уроды с тобой… Ты согласен?

— Согласен, хотя Цезия Третья считала, что я очень хорошо о себе думаю.

— Перестань называть её Цезией Третьей, а то как – то попахивает таблицей Менделеева.

— Главное, пока не ею.– воспалённо хихикнул Платон.

* * *

Необходимо было срочно что – то делать. Скрыться, спрятаться, замести следы.

Анжела и Платон придавленные мыслями о предстоящем кошмаре сидели на кухне, выключив свет.

— Может, она ещё живая? – спросила Анжела.

— Ты что, дурочка? – спросил Платон и указал на мокрое пятно, выглядывающее из под тела Тамары. – Вот уже…

Он смотрел на зелёные тапки с собачками, на закостеневшее тело с неаккуратно вывернутой рукой, лежащей на объёмистой груди. На заколки, пошлыми розовыми улиточками охватившие чёрные прядки волос.

А когда то она была красавицей. Когда, как это было?

— Ты понимаешь, что ты сделал? – хрипло спрашивала Анжела Платона. – Осознаёшь?

Он дёргал плечами, мотал головой.

Наконец, когда молчание стало давить ещё больше, Платон выдохнул.

— У меня есть хороший, большой чемодан с которым я езжу на гастроли. Если постараться, она туда влезет.

— Ты уверен?

— Да… я притащу, сейчас же.

Платон сходил на лоджию за чемоданом и увидав самокат Вивы и старый трёхколёсный велик, висящий под потолком лоджии, еле сдержал глухой стон.