Книга Записки времён последней тирании. Роман, страница 44 – Екатерина Блынская

Когда Агриппина поняла, наконец, что Нерон обманывает её и Сенека с Бурром ему потакают, она взбесилась до того, что пришлось отпаивать её чемерицей.

Вскорости пришлось гневной Августе взять себя в руки и продолжать вершить начатое.

…

— Кто более виноват в том, что смерть похищает тех, кто угоден Жизни в своей красоте, здоровье, в уме и мышлении? Однако, тот, кто только начинает жить бывает забран Плутоном, влачась тенью за его колесницей. Ничего не может быть этого страшнее.

Сенека на ночном пиру переел и беспрестанно держался за живот, прогуливаясь с Нероном по открытой галерее перистиля.

Было утро освежённое лёгким дождём. Облака слегка рассеянно запятнали небеса, повисая над пиниями и уплывая вдаль рунными стайками, делаясь к горизонту всё кучнее. Рим уже проснулся и волновался в низинах, поднимая пахучие дымы. Отгрохотали повозки мусорщиков по взвозам, вывозящих из тупиков городские отходы, разъехались фруктовники и овощевозы, с ночи свозившие товар в лавки.

Надо сказать, в Риме попасть под колёса повозки чаще можно ночью, чем в запрещённые к этому дневные часы.

— Как Анней исполняет договор с твоей девкой? – спросил Сенека, щурясь и кусая яблоко, лежащее в салфетке, разрезанное на тонкие дольки, которое нёс в открытой ладони.

Нерон глупо улыбнулся.

— Нечего сказать… исполняет таково, что мать моя решила, что он влюблён. Осыпает её подарками, которые покупаю ей я…

Сенека приостановился в тени, возле разросшегося куста азалии.

— Вот этого мы и добивались, пожалуй. А как сама матушка?

— Сменила гнев на милость…

— Нехорошо, всё – же, обманывать мать. Это ты понимаешь?… – спросил Сенека, взглянув менторски на Нерона.

Тот отвёл глаза на подметающих двор рабынь, на двух совсем молодых девушек, в коротких туниках и босых, ступающих мягко, как кошки по дроблёному сверкающему мрамору, укрывающему дорожки.

— Мне нехорошо, что я обманываю её. Но сердце жаждет насладиться настоящим. Не знаю, чем порадовать её за то, что она делает для меня.

— Погляди на матрон и сходи в Верхние лавки к мастеру Поллиону. Он знает толк в женских обаяниях.

Сенека, покрывая Нерона сам стал заговорщиком против Агриппины. Нерон только позже понял это. Змей может вырастить только змеёныша, и никогда не мышь.

Ткани на платья, камеи и геммы, диадемы и золотые заколки, парики, идущие к её светлой коже в веснушках, перстни с аквамаринами, повторяющими цвет её глаз, всё это Нерон покупал и заказывал со мною вместе, тайно и неслышно откладывая государственные дела.

— А ты помнишь, как она хотела сесть рядом со мною, когда я принимал армян? А как она подслушивает мои разговоры, читает мои указы прежде меня, предлагает мне девок? Она хочет сделать меня несчастным, чтобы я не лепил, не пел и не сочинял, а только слушал сенаторов, посещал магистраты и лупал глазами, вникая в доклады консулов, преторов и последних курульных эдилов. Я сам понимаю, что мне придётся держать Рим, как коня на коротком недоуздке то и дело окровавливая рты зарвавшимся. Я буду, я смогу, но теперь мне хочется покоя и тихого ветерка в занавесях нашего дома.

— Я не твоя жена и не смогу составить тебе счастье… К тому же, есть Октавия, которая должна принести тебе наследников.

— Ты станешь моей женой, если я того пожелаю.