Книга Время ласточек, страница 48 – Екатерина Блынская

Молодежь старалась ухватить побольше. Уезжала, бежала прочь, едва окончив школу, чтобы через несколько лет – неустроенной, побитой, лишенной надежд – вернуться и устроиться к арендаторам или на лесоповал.

Глебу бежать было некуда.

Мать сильно болела, да еще иногда пила. Маленький Яська пока не ходил в школу, а Маринка выросла в красавицу, которую нужно было защищать от поползновений ухажеров и беспардонных охотников еще несколько лет, пока не выйдет замуж.

Глеб хотел рассказать Лизе, как и почему он бросил школу. Но не мог.

Он помнил, как пришел в седьмой класс. Как приехавшая из Косы-Слободки его бабушка – аккуратная, красивая и нестарая женщина с прической и маникюром – купила ему «цивильный» костюм и новые туфли. И каким он вернулся домой? Хождение в школу, когда у тебя дома вечные драки, голод и беременная несчастная мать, было бы преступлением. Глеб не мог на это пойти. Как только бабка уехала в Одессу, он бросил школу.

Работа приносила ему хоть какие-то деньги и относительный покой. На все лето он устраивался пасти «людских» коров и с каждого двора получал по несколько рублей. Иногда, когда нарисовывалась более денежная работа, он брал в смену Бориса Гапала, своего верного друга. Сироту и главу семьи.

Гапал тоже настрадался в жизни.

Несколько лет назад его мать убила топором отца, разрубив ему голову на пороге. За битье и пьянку. Ее посадили на восемь лет, младшую сестру забрали в интернат, а шестнадцатилетний Борис остался с бабкой и тремя младшими детьми. Бабка умерла через год, и Борис начал пить. Ему светила армия, но подобных ему отправляли только в стройбаты.

Словом, Борис нехотя ждал армию, пытаясь как-то выжить со своими малолетками, чтобы их не забрали в интернат. К счастью, места в ближних интернатах не было и опека не очень-то проверяла здесь, кто как живет.

В основном о парнях вспоминали во время призывов. А про девок и речи не было. Многие убегали, многие выходили замуж. Ранние браки охотно приветствовались, чтобы скорее сбыть молодежь.

* * *

Глеб спал, положив руку под щеку.

Сегодня он умаялся оттого, что ночью выяснял отношения с Адолем, а потом, не ложась, собрался и ушел на Пески: ждать, когда Гапал со Степкой и Максом Мешковыми, которые были на конях, займут коров и пригонят их на пастбище.

Лиза и Лелька подошли тихо, чтоб не разбудить Глеба. Стадо смирно паслось невдалеке, Рева щипала траву в холодке под ветлами, на самом берегу речки. Собака Кукла сидела рядом, выгрызая блох, и на отход коров бежала с заливистым лаем возвращать их. Но на людей она не гавкала, Лельку знала хорошо, поэтому только завиляла хвостом, облизываясь.

Лиза подошла к Глебу, закрыв солнце. Она скинула шлепку и положила в его руку свою стопу. Тот схватил ее за палец, вскочил, и Лиза со смехом упала на траву. Глеб спросонку не понял, что происходит, потряс головой и увидел перед собой Лельку и Лизу, которую он все еще держал за ногу.

— Черт! Вы ошалели совсем! – крикнул Глеб на них, разворачивая плеть. – Я сейчас вас пугой!*

Лиза и Лелька, визжа, побежали к речке, кинулись в одежде в воду и поплыли к маленькому песчаному островку. Лелька вернулась, а Лиза вышла на берег.

На островке не росло деревьев, он был похож на спину спящего древнего животного, погрузившегося в воду. В своем коротком черно-белом платье, насквозь мокром и прилипшем к телу, Лиза прохаживалась по этой песчаной «спине», и казалось, сейчас это животное встанет на тяжелые ноги и пойдет по воде, унося ее на себе. Глеб вылупился на Лизу, хоть Лелька подошла и, бесстыдно оголив толстые ляжки, выжималась прямо с ним рядом.