Книга Анчутка, страница 248 – Алексей Малых

Потом пляшущая зернь в его глазах куда-то схлынула, открыв взору не совсем ясному девицу, что в сем свете показалась ему немного пугающей — глазища ярые, гримаса лютая, волосы растрёпанные.

Пошатнулся, через силу удержался, шаг ступил навстречу к девице, что бадейку обняла. Та зенки-ледышки свои округлила, на того вытаращила, глядя как сей воин, что медведь-шатун, ось земную потеряв, неуверенно ступает, в сторону валится.

"Не ужился бы я с этой визгопряхой", — падая Сороке под ноги, мелькнуло у Извора в мутившейся голове, которая гудела так, словно она была медным колоколом, а скорее всего она была вместо твёрдого языка, и это ею били по колокольному телу.

Сорока так с бадейкой в обнимку и замерла. Подошла к Извору. Пополам над обездвиженной массой сломилась. Смотрит — у Извора щека опухать стала — на глазах прям растёт шишка, губы что вареники с вишней налились. Сорока к тому ещё ниже склонилась, слушает — тот дышит. Отлегло немного от сердца. Убить бы его ей не очень-то и хотелось.

Так занята была, что не заметила, как в избушку ещё один вошёл — она Извора разглядывая спиной ко входу повернулась. Сорока на пришлого взгляд испуганный через плечо кинула. Это был десятский гостомыслов. Тонкий скрежет ту из помутнения дёрнул. Меч острый в руках воина блеснул. Только взгляд ей не добрым показался — не спешит он девицу убить. Сорока бадейку, что в руках держала, на того кинула. Мигом к поясу изворову руки протянула, меч тяжеленный в её руки непривычно лёг. Она-то на более лёгких с Храбром училась биться, да и давно то было — по посемью так-то просто с оружием не походишь, лишь знать на это имеет право. Да и не было им надобности защищаться — все от них и так сами бежали.

Размахнулась Сорока, пошатнулась. Почувствовала, как её немного заносит в сторону. Повторила ещё раз — уже силясь. Ударом плашмя о бадейку себе немного времени выиграла — дружинник в очах горящий заступил. Запрыгал, с сапог огонек въедливый стряхивая. Пока дружинник кубылялся в огарках тлеющего очага, бранясь ором, Сорока выбежала. Там двое ещё на подступах. Позу приняла боевую. Меч еле в руках держит. Прядь из-под начелья выпавшую с лица сдувает. Те двумя волками на неё прут. Сорока к низенькой двери от тех пятится, понимая что нет спасения. Сзади подпаленный тихомолком крадётся. Сорока с разворота на тех с мечом кинулась, что подпаленный от неожиданности внутрь опять опрокинулся. А Сорока уже к паре дружинников с криком звенящим летит. Расступились воины, что девица между ними как в прогаль канула. Еле на ногах удержалась мечом по земле рубанув. Те к той уже втроём идут приступом. Щерятся, как есть звери дикие, холёные, статные да разудалые, один только немного порченный — с подпалинами.

Идут, губы языками, словно волки пасти свои, облизываю, слюной исходя по девичьей свежести, запалившись похотью от её дерзости. Позабавиться те решили с девицей. Окружили её со всех сторон. По одному на неё удары свои кидают. Не сильные, так — потехи ради. Вымоталась Сорока, сил больше нет. Поняла она для чего дружинники насмешничают, да как же не понять, коли те её скобрезностями пошлыми вместе с ударами одаривают.

— Извор! — кричит Сорока помощи требуя.

Смотрит на избушку — нет Извора — видать знатно приложила. Подсобралась, припомнив все наставления Храбра с Креславом, пальцами черен изворового меча покрепче сжала. Клинок вверх взметнула, выкладываясь по полной. Только тем-то что? — всю жизнь со степняками дело имеют — отбивались от той на раз плюнуть. Выдохлась Сорока. Еле дышит. А те лишь распалились ещё сильнее.