Книга Анчутка, страница 245 – Алексей Малых

Извор боялся опоздать. И хотя он сразу же двинулся в путь даже не дождавшись конца случайно подслушанного разговора Военега с его супружницей, кое-что его всё же задержало неподалёку от кузнецкой слободы. Это кое-что, изрубленное, так и осталось валяться на дне буерака в густо-зелёных зарослях жгучей крапивы.

Копыта дробью отсчитывали стремительно сокращающийся путь, но казалось, что лес, где в глуши притаилась избушка, только отдалялся. Извор безостановочно клял себя, что слишком долго был в отцовских хоромах, выискивая потребное для Сороки. Уже собрав нужное, он вознамерился одолжить ещё и пару девичьих рубах у своей сестры — всё равно та не заметит пропажу.

На отды́хе, услышав мерный голос отца, растекающийся по терему тяжёлыми клубами густого гудения, похожего на низкие звуки жильных гусель, тут же принял разворот назад, никогда не имея привычки внемлить семейным перешёптываниям. В противовес Военегу мерзко зашипела Неждана. Её голос завился сначала по горнице, выполз в сени и, путаясь вокруг Извора, схватился за ноги не отпуская от себя.

Неждана недобро науськивала Военега на то, что Извор, может предать их, что он верно что-то задумал, что не понятно зачем сестру с толку сбивает, а хуже всего то, что Неждана припомнила Сороку с её матерью, своей покойной другиней. Говорила, что не к добру ей Дара приснилась, заставляя её простоволосую по площади перед храмом ходить и каяться в том, что дочь её за Любаву выдала.

— А коли она на своё наследство посягнёт? — почти взвизгнула Неждана сквозь шёпот.

— Но до сих пор ведь не посягнула.

— Извор зачем её себе приберёг? А? Не думал? Он ею ожениться хочет! — сама на свой же вопрос и ответила видя во всём лишь то, чем сама преисполненна была излишне: корыстью, жадностью.

— Окстись (Перекрестись, т. е. не наговаривай, курский диалектизм).

— Фроська, сенная моя, сказала, — Неждана вытянула шею словно гусыня, нашёптывая Военегу дальше, — что они с Миром из-за этого в бане подрались давеча. Сначала поубивать друг друга думали, а потом… Потом они о чём-то долго беседовали. Может побег хотели устроить?

— Охрана где была? — глаза Военега недобро вспыхнули.

— Извор тех отпустил, — ясноокая супружница передёрнула своими плечиками, что рясны звякнули.

— Кто они? Порешаю их лично, — Военег по столу кулаком бухнул, что поставец с орехами грякнул, а те, перекинувшись через тиснёный край, по столу запрыгали, скатились к краю и, вниз сорвавшись, по полу заплясали.

— Твой Извор их к теремным отправил, злотник на двоих один дал…

— Сукин сын… Ведаешь откуда?

— Что на дворе творится поболе твоего мне известно — девки розги свои получили уже. Один кметь твой до утра не дотянет — батоги для него слишком тяжки были. А другой в бегах. Хороши твои дружинники — подолы знатно у них задирать получается, и головы свои под теми прятать, а ответ держать — духом шатки.

— Попадись только, своими руками выпотрошу, — Военег шумно втянул в себя воздух, и приподняв плечи, размял с хрустом шею — тяжко всё же столько забот носить на своих плечах.

— Смотри, Военег, как бы он против тебя не пошёл — достояние Позвизда себе требовать начнёт. Что делать тогда станешь? Если дочь нашу обличат, то и ты за нами следом потянешься.

— Не посмеет — кишка тонка.