Книга Анчутка, страница 123 – Алексей Малых

— Он врал?..

— Любой отец желает, чтоб его сын думал о нём лучше, чем тот есть на самом деле.

Мирослав сидел не шелохнувшись. Открывшаяся правда делала более ясными отношения его стрыи с отцом, будто сумрачные закутки просветлели, озарившись утренним солнцем. Отец всегда боялся Военега, всегда был под его началом, всегда и во всём уступал ему, следуя клятве данной Любомиру.

— Ярослав изначально знал, что Военег не чист на руку. Тот сначала торговал с печенегами, пока их не прогнали с поля, а потом с новыми, пришлыми степняками — половцами. И в тот раз Военег тоже хотел продать булаты и, взяв выгоду, Ярославу привезти худшее оружие. Князь прознал о том и, не желая позора для Любомира, наказал ему самому предотвратить ту сделку, а Военега покарать, как тот посчитает нужным. Любомир хотел же обелить Военега и подговорил его ближника Бориса, подкупить кузнеца Злата, чтоб тот задержал обоз. А сам тем временем с большим разъездом напал на тех половцев. Им оказался хан Кыдан. Тогда он был просто сыном какого-то бека.

Зима оборвалась, настороженно прислушиваясь к тишине на гульбище. Там всё молчало и даже кобылки подозрительно притихли. Мирослав же терпеливо ожидал продолжения, глотая каждое её слово.

— Любомир упустил половцев и пока рыскал по степи в их поисках, те в отместку напали на Военега, только лишь княжеский обоз зашёл на Дикое поле. Обоз был захвачен Кыданом, а Военег со своим ближником Борисом еле спасся сам.

— Отсюда и началась вражда Военега с ханом Кыданом?

— Я бы не назвала её враждой, это больше похоже на месть.

— Месть? Откуда такие допущения?

Куколь, в котором пряталась Зима немного склонился, верно от того что его носительница о чём-то задумалась.

— Я младшая сестра военегова ближника Бориса. И мне уж как не знать о всех его делишках. Когда они бражничали, я любила подслушивать их разговоры. Вот многим и ведаю.

Зима тихо поднялась, направляясь к гульбищу. Подол её мятля шуршал по половицам, потемневшим от времени, отполированным от тщательных уборок сенными и натираний их посконницами. Неслышно глотнула, пьянящего своей тишиной, ночного воздуха, и, не доверяя молчанию со двора, продолжила, обведя взглядом его пустоту.

— Кыдан приказал убить и моего брата, он был в разъезде с Военегом, когда взяли языка. Бориса пытали выведывая, где его родные и, как они говорили, "хозяин перстня"… — голос дрогнул и проглотив тоску вдохнула сладкий аромат душных яблок (антоновка), лежащих в плетёнках во дворе. — Я видела, как их убили. И твою мать я видела… Лишь чудом я смогла спастись, спрятавшись за чурами.

— Это они сделали с тобой? — осторожно поинтересовался Мир, не желая напоминать той о её увечьях, на что куколь отрицался. Через короткую паузу Мир задумчиво проговорил, — поэтому он так осторожен, что даже не участвует в охотах.

— Потому он и не носит перстень, который Любомир перед смертью отдал ему.

— А как ты понимала половцев? — вопрошающе устремился взглядом в глубину куколя. — Ты знаешь их наречие? Отец поэтому держит тебя подле? Ты его учишь? Научи и меня сей грамоте.

— Тогда не знала. Да и сейчас немного лишь, — остановила его воодушевление и продолжила рассказ отвечая на многочисленные вопросы, ответы на которые ей позволил дать сам наместник, зная свой вспыльчивый нрав и доверяя больше сие дело своей таинственной споспешнице. — Его мучитель хорошо говорил на славе. Он говорил, что мстит за сестру Кыдана, что хозяин перстня её насильник, и что у того скоро родится сын, — выглянула на гульбище — один из многочисленных клубочков развернулся и вытягиваясь, прогнувшись в спине, зевнул вывалив свой язык, а затем принялся точить когти о балясину. — Брысь! — крикнула в темноту.