Онлайн книга «Там, где поют соловьи»
|
— Вот и правильно, сестренка, – поддержала ее Даша, – своим умом живи. Людям никогда не угодишь, как ни старайся. А уж мы все вместе защитить тебя сумеем. — Только отцу, пожалуйста, расскажите все сами… Глаша пусть объяснит… А то мне совестно. На том и порешили. Уф-ф! Жарко! Агата обмахивалась китайским бумажным веером, но это не спасало от духоты. Она сидела под старой липой за одним из трех столиков, выставленных сообразительным хозяином кондитерской перед заведением. К удивлению Агаты в Бирске были вполне уютная кофейня и кондитерская. Хозяевами заведений были ее родственники по матушке – Фурнье. Около века назад, после Отечественной войны с Наполеоном, пленные французы были сосланы по городам и весям огромной России. Часть из них оказалась в крепости Бирск, совсем глухом по тем временам местечке. Нелегко им было привыкнуть к местным порядкам и условиям жизни. Пленные образовали свою общину и пытались сделать свое существование более цивилизованным. Среди них были кондитер из Парижа и пекарь, они открыли в Бирске свой кабачок под названием «Парижское кафе», быстро ставший популярным не только среди пленных офицеров, но и у местных чиновников. Этот кабачок стал центром культурной жизни Бирска. Местное население, особенно женщины, охотно посещали его, общались с французами. Через два-три года после окончания военной компании большинство пленных вернулись на родину. Однако некоторые успели завести семьи и осели в крепости. Так что французские фамилии у местных жителей не такая уж редкость. В воздухе ощущался тонкий медовый аромат цветущей липы, перебиваемый ярким запахом скошенной травы. Узорчатая тень от листьев лениво скользила по клеенке, по блюдечку с остатками растаявшего мороженого, по бутылке сельтерской воды. Агата неспешно потягивала второй стакан сельтерской и уныло разглядывала пыльный скверик напротив. По скверику бродили козы, ощипывая чахлый кустарник. Мужик с жиденькой – точь-в-точь как у пасущегося рядом козла – бородой лениво косил траву на газоне, часто останавливаясь и правя лезвие оселком. Скучно. Дела никакого нет, идти некуда… Весь Бирск исхожен ею вдоль и поперек много раз. Собственно пригодными для прогулок были только две улицы – Миллионная, тянущаяся через весь город от Сокольей горы до кладбища, и Большая Сибирская, спускающаяся от Троицкой площади к пристани. Только эти улицы да площадь были мощенными и имели тротуары. Здесь располагались толстостенные каменные здания – что ни дом, то крепость – торговые дома, лавки, присутственные места, аптека, трактиры. Весь остальной город представлял собой сеть немощеных улочек, застроенных разномастными деревянными домами. Ближе к центру дома были поосанистей, крашеные, с мезонинами, с резными наличниками, а чуть подалее – совсем уж неказистые, с покосившимися пристройками и ветхими сараями. По улицам бродили козы, гуси, бегали голоногие дети, в пыли дремали собаки. Кроме прекрасного вида на реку, открывавшегося с Сокольей горы, да трех величественных храмов, смотреть в Бирске было решительно нечего. Ах, как отличалось то, что она видела вокруг последние полгода, от шумных, бурлящих людьми и машинами, сверкающими стеклами витрин улиц Омаха! Но еще больше скучала Агата по прекрасным набережным и паркам Петербурга, по его освещенным электрическими огнями проспектам, по вереницам колясок с нарядной публикой, неспешно катящимся мимо дворцов. Как любила Агата затеряться в этой движущейся толпе и наблюдать за людьми, полуугадывая – полупридумывая характеры, судьбы, взаимоотношения мелькающих мимо людей! Она чувствовала себя одной из них и, в то же время, словно вне толпы. Эти фантазии развлекали ее. Как не хватало всего этого в ее нынешней жизни! В Бирске большинство лиц уже примелькались, жизнь горожан была как на ладони – будничной, однообразной, и ничего романтического и загадочного в ней не было. |