Онлайн книга «Милинери»
|
Софья увидела приоткрытые двери костела, зашла погреться. Народу внутри было немного, и она присела на краешек скамьи. Слева, под разноцветным круглым витражом мерцали свечи, каждая в низком стеклянном стаканчике. В стрельчатых нишах поблескивали позолоченные деревянные скульптуры Иисуса и Девы Марии. Смолк величественный орган, и под сводами костела зазвучал детский хор. Чистые нежные голоса, казалось, уносили душу ввысь, к Богу. Забыв, что она не в православном храме, Софья, вытирая слезы, молилась искренне, горячо. Выйдя из костела, наша путешественница побрела дальше, куда глаза глядят, а точнее, туда, откуда дразняще пахло жареными колбасками, и вскоре очутилась в самом сердце Праги, на Староместской площади. Здесь веселье было в разгаре: под музыку кружилась расцвеченная огоньками карусель, дети с гомоном катались с обледеневшей деревянной горки, торговцы зазывали публику к прилавкам киосков, заваленным сувенирами, пряниками, конфетами. Внимание Сони привлек похожий на сказочную избушку ларек, весь увешанный марионетками, под карнизом которого болталась целая стайка ведьмочек на метлах. Ветер раскачивал их, и, казалось, они действительно куда-то улетают. Из киоска выглядывала продавщица, удивительно похожая на одну из них. Сонечке стало весело, как в детстве. Рыжий парень в белом фартуке и нарукавниках варил и разливал в кружки горячий грог, ароматный пунш. Недостатка в покупателях у него не было, только успевай поворачиваться. Рядом девушка, позванивая колокольчиком, зазывала покупателей: — Трделники, хоркии, вонявии трделники![12] Соня, подгоняемая голодом, подошла поближе к киоску, откуда разносился запах корицы и свежей выпечки. Пекарь ловко отрезал полоску раскатанного теста, накручивал ее на раскаленный железный цилиндр, несколько минут вращал его над жаровней, потом стряхивал похожую на браслет-змейку булочку (или печенье?) на поддон с сахаром и корицей. Его напарница прокатывала трделник по поддону и, подхватив салфеткой, протягивала очередному покупателю. Наша путешественница посчитала оставшиеся деньги, их едва хватило на это необычное лакомство и кружку пунша. Устроившись на лавочке неподалеку от горки, она растягивала удовольствие, откусывая маленькие кусочки, запивая их горячим пуншем и грея замерзшие руки о кружку. Живительное тепло разливалось по телу. Ее внимание привлекла маленькая девочка лет трех, в красном капоре. Миловидная молодая женщина подвела ее к лестнице на горку. Пока малышка, перебирая крепенькими, как кегельки, ножками в теплых ботиночках, поднималась в толпе других детей на горку, женщина побежала к концу ледяной дорожки, чтобы успеть поймать там свое чадо. В толпе раздались возгласы: « Миколэш! Сладкости Миколэш принэслы!»[13]. Дети устремились к высокому старику с длинной белой бородой, похожему на русского Деда Мороза. На его груди висел украшенный мишурой лоток с леденцами. На горке возникла суматоха, мальчишки постарше, расталкивая малышню, устремились вниз. Девочка в красном капоре упала с горки и повисла, зацепившись шарфом за выступ бортика. Софья бросилась к ней, подхватила ее на руки, какой-то мужчина, подпрыгнув, отцепил шарф. А мать девочки уже бежала к ним, причитая на чистом русском языке: — Кристина, доченька, что с тобой? Ты в порядке? Где больно? — и повернувшись к Соне, добавила по-чешски: — Декуе, пани![14] |