Онлайн книга «Асины журавли»
|
Ася работала в одесском госпитале уже не санитаркой, а медсестрой. Однажды она делала перевязку раненому красному бойцу, разбинтовала голову, лицо и на секунду замерла: знакомые черты, слипшиеся от засохшей крови светлые локоны, шальные карие глаза… где-то она его видела. И боец растерялся, явно ее узнавая. Ася поменяла повязку, отошла. И вдруг молнией мелькнуло воспоминание: Гатчина, меблированные комнаты г-жи Веревочниковой, господа офицеры, сослуживцы Виктора… Она оглянулась. Раненый смотрел на нее умоляющим взглядом, словно невзначай коснулся указательным пальцем губ. Она поняла, отвернулась и занялась следующим раненым. Весь день Ася ходила в смятении, гадая, кто этот красный командир: враг, прячущийся под чужой личиной, или, правда, примкнул к красным по убеждениям? Должна ли она рассказать мужу или военврачу о своих сомнениях, или лучше молчать? В ее памяти этот человек был прочно связан с Виктором, встреча всколыхнула былые чувства, щемящие воспоминания, и поэтому она решила молчать. На следующий день в палату зашел прикомандированный к госпиталю чекист и зачитал напечатанное в газете правительственное сообщение о казни в Екатеринбурге царской семьи. Слухи такие ходили давно, их то опровергали, то подтверждали, но никто не знал наверняка. А теперь сомнений не осталось. Большинство лежащих в палате бойцов приняли новость радостно, раздавались возгласы: — Правильно! Давно надо было эту сволочь к стенке! И немку евонную туда же! Всю царскую гниду уничтожить под корень! Супостаты! Всё в Асиной душе восставало против этих разговоров. Для нее Николай Второй, Александра Федоровна были вовсе не портретами в присутственных местах, а живыми людьми. Она помнила слезы в глазах императора, когда пела народные песни, помнила доброе участие императрицы в ее, Асиной судьбе, помнила нежные лица девочек, болезненную хрупкость цесаревича. Как поднялась рука лишить жизни этих ни в чем не повинных детей? Как можно радоваться их страшной казни? Давно ли молились по всем церквям «Боже, царя храни!»? Ася смотрела вокруг и ни в чьих глазах не видела жалости, только звериную жестокость. Впрочем, нет, одни глаза наполнились слезами – того самого бывшего офицера кирасирского полка. Ася подошла и загородила его от взгляда чекиста, делая вид, что поправляет повязку, вытерла слезы. Он в ответ коснулся ее руки и слегка ее пожал. С этого момента между ними установилась молчаливая связь. Рана офицера затянулась, но медсестра продолжала каждый день делать перевязки, старательно бинтуя голову так, что лица почти не было видно. Прохладным августовским утром Ася проснулась от близкой канонады. Она уже не путала ее с грозой, могла по звуку определить калибр пушки. В комнату медсестер заглянул военврач: — Барышни, подъем, помогите раненых принять. Везут и везут… Куда их? Ася быстро оделась, выбежала во двор. Там стояли подводы, санитары укладывали на носилки неходячих, легкораненые шли сами. Ася подставила плечо одному из них, помогая дойти до палаты, и вдруг узнала в нем ординарца мужа. — Григорьев, ты? Что происходит? — Деникинцы, гады, наступают, скоро будут в Одессе. Если подкрепления не будет, то нам их не сдержать. — А Маркел? Товарищ Ляпин? — Уж не обессудьте за дурную весть. Убили вашего мужа. Сам видел, как его скосило пулеметной очередью. Уж простите. |