Книга Между строк и лжи. Часть I, страница 83 – Елизавета Горская

Вивиан сидела за большим сосновым столом, покрытым чистой клетчатой скатертью, и медленно пила обжигающе горячий чай из толстой фаянсовой чашки. Она провела остаток ночи здесь, в маленькой гостевой комнате под самой крышей — Дэш и миссис О’Мэлли, обменявшись встревоженными взглядами поверх ее головы, настояли на этом с такой решительностью, что спорить у нее не хватило ни сил, ни желания. Сон был тревожным, прерывистым, наполненным обрывками кошмаров, и сейчас, несмотря на несколько часов забытья, она чувствовала себя разбитой и опустошенной. Бледность ее лица казалась почти нездоровой при скудном утреннем свете, под глазами залегли темные тени, а шея под высоким воротом простого ситцевого платья, одолженного сердобольной хозяйкой, все еще ныла тупой, неотвязной болью. Но в ее серо-зеленых глазах, чуть покрасневших от бессонницы и слез, уже не было вчерашнего ужаса — лишь холодная, стальная решимость, упрямство человека, которого загнали в угол, но не сломили.

Дэш сидел напротив, молча размешивая сахар в своей чашке с кофе. Он тоже выглядел не выспавшимся и хмурым, его обычно взъерошенные светлые волосы казались еще более спутанными. Его обычная ироничная броня, казалось, дала трещину, обнажая непривычную серьезность и глубоко запрятанную тревогу, которая сквозила в его взгляде каждый раз, когда он украдкой поглядывал на Вивиан, на ее бледное лицо, на высокий воротник платья, скрывающий страшные отметины. Неловкость после вчерашнего эмоционального срыва, после его неожиданных объятий и ее слез — висела между ними плотным, почти осязаемым туманом, но ни один из них не решался нарушить это хрупкое утреннее молчание.

В кухню бесшумно вошла миссис О’Мэлли, неся дымящуюся тарелку с овсянкой и блюдо с нарезанным яблочным пирогом, аромат которого мгновенно наполнил кухню теплом и уютом. Она поставила угощение перед Вивиан, смерив ее быстрым, матерински-тревожным взглядом.

— Вот, деточка, поешьте горяченького, — проговорила она своим мягким, певучим голосом с легким ирландским акцентом. — Вам надо сил набираться. Бледная вы что-то сегодня, не спали, поди? А вы, мистер Уиттакер, — она строго взглянула на Дэша, — тоже хороши! Опять до утра за бумагами своими сидели? И на кухне вчера устроили… Уж говорила вам, не ваше это дело, стряпня!

Она сокрушенно покачала головой, но в ее живых голубых глазах светилась такая неподдельная забота, что Дэш лишь виновато улыбнулся. Хозяйка, заметив, вероятно, как Вивиан непроизвольно коснулась шеи, на мгновение нахмурилась, ее взгляд стал острее, но она тактично промолчала, лишь вздохнула и добавила, обращаясь к Вивиан:

— Отдыхать вам надо, милая. Отдыхать и кушать хорошо. Вот пирог мой попробуйте, говорят, самый вкусный на всей Шомут-авеню.

С этими словами она вышла, оставив их наедине с завтраком и невысказанными словами. Какое-то время они молча ели. Вивиан заставила себя проглотить несколько ложек горячей овсянки, чувствуя, как тепло медленно разливается по телу, принося слабое подобие успокоения. Дэш пил свой кофе, глядя куда-то в сторону окна. Наконец, он поставил чашку с такой решительностью, что она звякнула о блюдце.

— Итак, Харпер, — начал он ровным, деловым тоном, в котором, однако, слышались отголоски вчерашней ярости. — План действий. Прежде всего — твоя безопасность. Я серьезно. Ни шагу из этого дома или из редакции без меня. Это не обсуждается.