Книга Между строк и лжи. Часть I, страница 58 – Елизавета Горская

Дэш.

Его сердце билось так же бешено, как ее. Он лежал рядом, тяжело дыша, взъерошенный, грязный, но живой. Его серые глаза горели гневом.

— Черт возьми, Харпер! — выдохнул Дэш, все еще не выпуская ее из рук. — Ты что, совсем с ума сошла?!

Он отстранился, но не отпустил ее запястье.

Вивиан сглотнула, пытаясь унять дрожь и отдышаться после пережитого, но вместо ответа лишь сильнее сжала пальцами плотную ткань его жилета, ощущая, как ее собственное сердце бешено колотится где-то в горле, заглушая все остальные звуки. Его дыхание опаляло ее висок, теплое и учащенное, словно он сам едва избежал смертельной опасности, а его присутствие, сильное и надежное, возвращало ее к жизни.

Воздух казался густым, горячим, давил на грудь, не давая дышать. Вивиан дрожащей рукой убрала прядь волос с лица и посмотрела в сторону удаляющегося экипажа.

Карета промчалась мимо, бешено взметая брызги из луж, словно грязные слезы ночного города, колеса с грохотом подпрыгнули на булыжниках, и, прежде чем экипаж скрылся за поворотом, растворившись в вечернем тумане, Вивиан успела разглядеть герб, искусно и дорого выбитый на лакированной поверхности дверцы — червленый щит с традиционным английским символом — изысканной фигурой льва, грозно сжимающего в лапах обнаженный меч, два геральдических дракона восседали по бокам, а над ними — рыцарский шлем, увенчанный золотой короной, символ богатства и благородства.

Она застыла, внезапно почувствовав, как холод сковывает грудь, а пальцы, до этого судорожно сжимающие ткань жилета Дэша, невольно разжались, словно кто-то внезапно выдернул у нее из рук последнюю иллюзию, последнюю надежду на случайность произошедшего.

Символ древнего рода. Знак безграничной власти, непоколебимого влияния и векового наследия, уходящего своими корнями в саму британскую аристократию, в ее темные, запутанные интриги и безжалостную борьбу за власть.

Герб Николаса Сент-Джона.

Карета исчезла за углом, увозя с собой последние сомнения, но Вивиан все еще стояла, ощущая, как в груди вспыхивает злой, глухой, жаркий гнев, сжигающий остатки страха и превращающий его в ледяную решимость.

Теперь у нее не было ни малейших сомнений, кто за этим стоит. Заносчивый аристократ, привыкший к безнаказанности, решил преподать ей урок, показать, что ее расследование зашло слишком далеко. Но он просчитался. Все это лишь разожгло ее решимость докопаться до правды, какой бы опасной она ни была.

— Это… — произнесла она хрипло, пытаясь взять себя в руки.

Дэш поднялся и резко поставил ее на ноги, его пальцы все еще крепко сжимали ее талию.

— Это было не случайно, — тихо, но отчетливо сказал Дэш, с беспокойством всматриваясь в ее лицо. — Кто-то только что пытался тебя убить, Харпер.

Вивиан застыла, чувствуя, как по спине пробежал холодок. И все же, когда она заговорила, ее голос звучал почти ровно:

— Значит, я на верном пути.

Дэш вскинул голову, его челюсть сжалась, кулаки стиснулись так, что костяшки побелели. Он резко схватил ее за плечи и грубо встряхнул, как будто хотел вытряхнуть из нее всю эту безрассудную дерзость.

— Ты хоть понимаешь, что говоришь?! — в его голосе слышался гнев, страх, беспомощность. — Тебя пытались убить, Харпер!

Дэш, все еще сжимая плечи девушки, увидел, как в ее глазах, до этого полных испуга, разгорается холодный огонь ярости. Это было зрелище одновременно пугающее и завораживающее. Он знал этот упрямый блеск, эту непоколебимую решимость, и понимал, что теперь остановить ее будет невозможно.