Книга Между строк и лжи. Книга 2, страница 104 – Елизавета Горская

«Я всегда знала… Чувствовала, что ему нельзя доверять… Лицемер и лжец!»

Ярость смешивалась с болью, подступали слезы, но это были злые, обжигающие слезы бессилия и гнева, а не жалости к себе. Она не позволит себе раскисать. Не теперь.

Кэб остановился у знакомого крыльца. Расплатившись с извозчиком негнущимися пальцами, Вивиан поднялась по ступеням и отперла дверь. Тишина и полумрак дома, пахнущего воском для пола и сушеной лавандой, встретили ее, контрастируя с бурей в ее душе. Она прошла в свою комнату, не зажигая света, и опустилась на кровать. Решение пришло мгновенно, твердое и ясное, как удар молота. Нужно уехать. Уехать из Бостона, от этого ядовитого воздуха интриг, от Сент-Джона, от Дэша с его чрезмерной тревогой за нее, от всего, что напоминало о ее унижении и провале. Нужно уехать, чтобы прийти в себя, собраться с мыслями и решить, как действовать дальше.

Тетушка Агата была в Марблхеде, на побережье, куда она отправилась погостить к своей старой подруге миссис Чедвик. Вивиан поедет к ней. Морской воздух, холодный ветер и уединение — вот что ей сейчас нужно.

Она действовала быстро, почти лихорадочно. Поднявшись в свою спальню, Вивиан действовала с лихорадочной поспешностью, словно боясь, что, если она остановится, если позволит себе задуматься, то хрупкая решимость покинет ее. Руки ее дрожали, когда она доставала из гардероба дорожный саквояж — старый, потертый, но вместительный, видевший не одно ее поспешное бегство от самой себя. Она бросала в него вещи почти наугад: несколько практичных платьев из плотной шерсти, смену белья, теплые чулки, туалетные принадлежности, гребень и, конечно, свой неизменный блокнот и несколько остро отточенных карандашей. Ее руки двигались механически, пока мысли лихорадочно работали, выстраивая план. Она должна уничтожить Сент-Джона. Не физически, нет — она не убийца. Но она уничтожит его репутацию, его влияние, его мир, построенный на лжи и, как она теперь была уверена, на крови. Она докажет его причастность — и причастность его отца — к делам «Atlantic Cargo», к смерти тех, кто пытался помешать их грязному бизнесу, возможно, даже к тому давнему пожару… Эта мысль обожгла ее холодом.

Закончив сборы, она села за письменный стол. Написала короткую записку редактору, мистеру Грэму, где, ссылаясь на проблемы со здоровьем, предупредила его о своем временном отсутствии в редакции, а также экономке, миссис Эллиот, сообщая, что уезжает на неопределенный срок к тетушке и просит присмотреть за домом.

Вивиан достала другой лист бумаги и задумалась. Дэш… Что написать ему? Он слишком хорошо ее знал и ввести его в заблуждение было не так-то просто. Но правда была слишком сложной и опасной. Она ограничилась несколькими формальными строчками:

Уиттакер,

к сожалению, вынуждена сообщить, что в связи с переутомлением и необходимостью поправить здоровье я на некоторое время уезжаю из Бостона. Надеюсь, на ваше понимание. Пожалуйста, не ищите со мной встреч. Когда буду готова, я сама свяжусь с вами.

Харпер

Холодно, отстраненно, но так было безопаснее. Для них обоих. Она оставила записки на видном месте.

Ночь прошла в лихорадочном полузабытьи. А когда первые серые лучи рассвета едва окрасили небо над крышами Бостона, Вивиан, одетая в дорожное платье цвета пожухлой листвы и теплое пальто, с саквояжем в руке, тихо выскользнула из дома. В холле, проходя мимо зеркала, она на мгновение остановилась. Из потускневшего стекла на нее смотрела бледная, осунувшаяся девушка с огромными, полными смятения глазами.