Книга Принцессы оазиса, страница 6 – Лора Бекитт

— Мне не нравится эта женщина, — наконец сказала она. — С ней что-то не так.

— Зато мужчина вполне разумный и серьезный. Он обладает большой властью, и тем не менее, явился к нам как проситель.

Халима не возразила, хотя ей казалось, что здесь, в своем оазисе, затерянные в бесконечном пространстве, отделенные от остального мира полосой песков, они сильнее чужаков.

— Я выйду, — с надрывом произнесла она, — я не могу этого видеть!

Подняв полог шатра, Халима проскользнула мимо майора и его жены и скрылась во тьме.

Гамаль выглянул наружу.

— Заходите, — сказал он.

Хотя Фернан хорошо заплатил старухе, у него оставалась при себе приличная сумма, и он отдал бедуину все. После чего обратился к жене:

— Выбирай!

Он произнес это резко и жестко, ему было противно, потому что происходящее напоминало сцену на невольничьем рынке. Чем могла выбрать его жена? Сердцем, душой? Едва ли. Скорее, то было дело случая.

— Вот хотя бы эту… — нерешительно произнесла Франсуаза, показав на девочку, лежавшую ближе к ней.

— Как ее зовут? — спросил майор, и Гамаль ответил.

Осторожно подняв девочку с кошмы, Фернан вдруг понял, что никогда не держал на руках ребенка. Ощущения были неожиданными, новыми. Именно в тот миг, когда его ладони ощутили тепло детского тельца, оно проникло и в душу майора, разбередив нерастраченные надежды. Его затвердевшее сердце было разбужено, и он проникся верой в то, что его привели сюда высшие силы, что он поступает правильно и все сложится хорошо.

Фернан вышел наружу. Озаренная луной и звездами пустыня напоминала сверкающий океан. Все было залито серебром, словно во сне или в сказке.

Когда Фернан с ребенком на руках и Франсуаза удалились на такое расстояние, что их не стало видно, заплаканная Халима вернулась в шатер.

— Кто? — сразу спросила она.

— Байсан, — ответил Гамаль, — они выбрали ее.

Больше супруги не разговаривали. Им предстояло пережить это потрясение по отдельности, в полном душевном одиночестве.

Анджум разбудили привычные звуки оазиса: рев верблюдов, звон колокольчиков, блеянье овец. А еще — беспорядочные птичьи крики.

Выглянув наружу, девочка увидела огромную стаю, пересекавшую небо; перья птиц были окрашены восходящим солнцем. Она смотрела на них, пока они не сделались похожими на светящиеся золотые песчинки. И только тогда сообразила, что Байсан рядом нет.

Анджум вернулась в шатер. Сестры не было и там. Девочка растерянно оглянулась в поисках матери и вскоре увидела ее, несущую охапку саксаула для растопки.

— А где Байсан? — закричала она, не дожидаясь, пока Халима приблизится.

Ничего не ответив, мать подошла к шатру и, свалив саксаул на землю, принялась сооружать очаг. Когда Анджум повторила свой вопрос, женщина нехотя ответила, не глядя на дочь:

— Спроси у отца.

— А где он?

— Возле колодца.

Девочке почудилось, будто мать плакала, но едва ли это было так. Что бы ни случилось, женщины пустыни не привыкли тратить слезы.

Супруги так и не придумали, что сказать Анджум. Когда девочка еще спала, к шатру пришел Рахим со своими прежними угрозами, и Гамаль молча протянул ему деньги. Сын шейха едва не зашелся от злости. Однако, взяв плату, убрался прочь. Но это не принесло облегчения ни Гамалю, ни Халиме.

Анджум в самом деле нашла отца у колодца, где он с величайшей осторожностью наполнял бурдюки водой, а когда они разбухали, крепко завязывал их.