Книга Принцессы оазиса, страница 172 – Лора Бекитт

Жаклин Рандель и ее отец разговаривали, по-видимому, о чем-то очень важном для них обоих. Их лица были напряжены, они то пристально смотрели друг на друга, то отводили глаза. Симону чудилось, что перед ним грандиозная битва эмоций двух близких и вместе с тем непримиримо столкнувшихся в чем-то людей. Лейтенант многое бы отдал за то, чтобы подслушать их диалог.

— Каждый день я терял какую-то частичку самого себя, ее уносило время, — сказал Фернан, — и только твое присутствие помогало мне хоть как-то сохранять свою душу. В моей жизни было много ошибок, но есть и надежды, надежды, связанные с тобой и твоим будущим.

А после полковник задал волновавший его вопрос:

— Ты расскажешь Франсуазе?

Он получил ответ, которого не чаял услышать:

— Нет. Разве это возможно?

— Благослови тебя Бог!

Фернан боялся, что узнав о том, что Жаклин известна правда, Франсуаза поведет себя как иные самки, к чьему потомству не следует прикасаться. Он не мог сказать своей дочери «твоя мать способна тебя уничтожить», однако это было правдой.

— Она знает, что ты собираешься от нее уйти?

— Я уже ушел. Я снял дом в городе. Я дам тебе адрес, ты будешь ко мне приходить.

— Конечно.

Жаклин выглядела странно рассеянной, она думала о чем-то другом; наверное, о сестре. Фернан вспомнил, как к нему явилась растерянная, взволнованная Берта де Роземильи. Она видела ту самую девушку-бедуинку, сестру Жаклин — та была жива и находилась в городе. Но пока что Фернан был не в силах заставить себя рассказать об этом Жаклин.

— Как звали твою сестру?

— Анджум. А меня Байсан.

Полковник вздохнул.

— Это я помню.

— Кто назвал меня другим именем?

Мужчина пожал плечами.

— Франсуаза, кто же еще? Хотя ее логику бывает трудно постичь, она редко что-либо делает просто так. В детстве это имя совершенно тебе не шло, зато потом оно ограждало тебя, как щит, от подозрений о том, что ты не француженка, а арабка.

Некоторое время они ехали молча, потом полковник спросил:

— Ты станешь говорить кому-нибудь правду?

— Зачем? Да и кто способен это понять?

Простиравшаяся вокруг пустыня мерцала в солнечном свете. Если прищурить глаза, можно было подумать, что это не песок, а земля, покрытая коркой блестящего белого инея. Тени саксаула сплетались в причудливые узоры. На голубом небе не виднелось ни единого пятнышка. И горизонт тоже был пуст.

Будет ли отныне пустой ее жизнь? Захочется ли ей рваться к каким-то вершинам? Жаклин возвращалась в мир, где никогда не сможет существовать так, как это было прежде, потому что все ее мечты угасли, как гаснут свечи. Рок безлик и безнаказан, он способен нанести любой, самый жестокий удар, которому никто не может помешать. После этого остается только смириться и верить в лучшее.

Разумеется, Жаклин ждала встреча с матерью и с Бертой де Роземильи, которая была взволнована не меньше Франсуазы. Конечно, на какое-то время мадемуазель Рандель сделалась знаменитостью. Всем не терпелось послушать ее рассказ о том, как она побывала в плену у бедуинов. Но только ей не хотелось ни о чем рассказывать.

Если кто-то и замечал ее замкнутость и подавленность, то приписывал это перенесенным ею испытаниям. Подруги были внимательны к ней, старались развлечь, не понимая, насколько отныне она от них далека.