Книга Принцессы оазиса, страница 168 – Лора Бекитт

Как бы они ни притворялись перед собой, власть белых была велика. Именно потому, что они обладали силой. Не силой ума или души, но силой оружия. Никто не желал смиряться с этим, однако это было правдой. Французы с легкостью могли уничтожить любой оазис.

Очнувшись от мимолетных мыслей, Идрис услышал крики:

— Надо узнать, чего они хотят!

— Они отказались обменять шейха Мухитдина на эту девчонку! Не иначе как решили просто уничтожить всех нас!

Юный шейх молчал. Ему оставалось только ждать.

Гонец вернулся живой и невредимый. Европейцы во главе с их командиром требовали освободить белую девушку, которая вовсе не являлась белой. В противном случае они грозили стереть с лица земли оазис Айн ал-Фрас и убить всех его жителей.

— Возможно, во всем этом кроется преднамеренный обман, но у нас нет выбора! Нам придется ее отдать — иначе они не уйдут, — решили члены совета племени.

Идрис вошел в шатер Жаклин поздним вечером, когда месяц прорезал темное небо тонкой серебряной жилкой. Девушка сидела на подушках и выжидающе смотрела на возлюбленного своими прекрасными глазами. При мысли о том, что, возможно, он больше никогда не заглянет в эти глаза, у юноши тоскливо заныло сердце.

— Там французы, целая армия, — просто сказал Идрис. — Они хотят уничтожить оазис.

— Думаю, это мой отец, — прошептала Жаклин.

— Он тебе не отец! — молодой человек невольно повысил голос, а его глаза сверкнули. — Вспомни, твое племя было истреблено европейцами; по воле Аллаха спаслись лишь твои родители и сестра! Кто мог сотворить такое? Не этот ли человек — дабы похоронить прошлое, замести все следы!

Выдержав паузу, девушка спокойно произнесла:

— Я не верю, что он способен на подобные зверства.

— Не веришь? Он только что угрожал стереть мой оазис с лица земли!

— Он не знает, как со мной обращаются, он волнуется за меня, как волновался бы любой человек, чью дочь держат в плену!

— Ты хочешь вернуться?

— Я не вижу другого выхода. И дело не только в моем отце. Между нами слишком много препятствий. Люди в оазисе недовольны тобой. Мое присутствие и наши отношения угрожают твоей власти.

— Ради тебя и нашей любви я готов снять с себя власть, стать простым бедуином, — сказал Идрис.

Жаклин поднялась с подушек, подошла к Идрису и обвила руками его шею. Она улыбнулась, но в ее улыбке сквозила обреченность.

— Это слишком большая жертва. Я ее не приму. И… я боюсь, что если сейчас ты поступишь так, как сказал, то потом возненавидишь меня.

— Лучше скажи, что ты не желаешь менять ту жизнь на эту, что те люди тебе дороже, чем я!

Жаклин чувствовала, что не успела дойти до того предела, когда уже нет дороги назад, как понимала, что так и не сумела мысленно расстаться со своей прежней жизнью. Да, было время, когда ей казалось, будто безумные мгновенья страсти сокрушили несокрушимое, разрушили все барьеры, но теперь она была вынуждена очнуться.

Идрису чудилось, будто боль насквозь прожигает сердце. Обстоятельства оказались сильнее их любви. Он вспомнил, как отец говорил: «Рука Бога всегда могущественнее человеческой».

Он забыл, что святая обязанность сына — покоряться велениям своего отца. Сулейман ибн Хусейн аль Салих завещал ему править оазисом справедливо и мудро. Он послал сына учиться, чтобы тот обрел силу ума и укрепился в вере.