Книга Принцессы оазиса, страница 139 – Лора Бекитт

Вернувшись от колодца, Жаклин с удовольствием выпила парного молока и поела лепешек. Потом уселась у входа в шатер и стала смотреть на простиравшуюся вдаль пустыню.

Девушка силилась представить ее необъятность и не могла. Это было сильнее и выше разума. В эти минуты пустыня представлялась ей великой и вечной, как небо. Земное отражение небес — именно такой и была эта песчаная страна.

Когда она увидела приближавшегося к шатру молодого шейха, ее сердце затрепетало. Он шел в своих развевающихся белых одеждах, окруженный золотистой дымкой, и его облик был на диво прекрасен.

Но когда Идрис приблизился, Жаклин увидела, что на его лице лежит печать отчуждения и суровости.

— Совет племени собрался еще до рассвета, — отрывисто произнес он, наскоро поприветствовав женщин небрежным поклоном. — Решено сопроводить одну из вас в город, чтобы она передала наши требования вашим людям. Другая останется здесь, и я даю клятву, что с ее головы не упадет ни один волос.

— И каковы эти требования? — спросила Франсуаза.

— Главное из них — освободить правителя Эль-Хасси шейха Мухитдина.

— Хорошо, — сказала женщина, — тогда моя дочь едет, а я остаюсь. И попробуйте не доставить ее домой в целости и сохранности!

— Нет, — возразил Идрис, — в город поедете вы.

— Еще чего! — взвилась Франсуаза. — Чтобы я оставила Жаклин у вас! Да какая мать…

— Я останусь, мама, — перебила девушка. В ее голосе прозвучала твердость, усилившаяся после того, как она прочитала в глазах молодого шейха одобрение своим словам. — Ты куда лучше объяснишь папе, что произошло. Бедуины ничего мне не сделают. Я это вижу и чувствую.

Жаклин боялась, как бы ее взбалмошная мать не натворила каких-либо дел. Вместе с тем было что-то еще, чему она пока не могла дать названия.

— Я не согласна! — воскликнула женщина, и Идрис ответил:

— Очень жаль. Потому что таково мое последнее слово.

Он произнес это столь решительно, с таким мрачным выражением лица, что даже Франсуаза не нашлась, что возразить.

Идрис не мог рассказать, насколько тяжело ему пришлось на последнем совете племени, когда он вновь почувствовал себя не олицетворением карающего меча Аллаха, не рыцарем ислама, а обыкновенным человеком. Рискуя заслужить осуждение соплеменников, он яростно отметал требования как следует запугать белых пленниц и не вести себя с ними так, словно они — дорогие гостьи. Скрепя сердце выслушал восторженные похвалы поступку Кабира и, стиснув зубы, принял решение назначить его одним из своих доверенных лиц.

Все это время Идрис думал о девушке с прекрасным, выразительным, тонким и нежным лицом, лицом Анджум. Вместе с тем он чувствовал, что сейчас Анджум как никогда далека от него. Она словно осталась где-то в прошлом. В настоящем, на смену ей пришла загадочная Жаклин — то ли как подарок Аллаха, то ли как искушение дьявола.

Перед отъездом Франсуаза произнесла множество оскорблений и угроз в адрес шейха и его народа и надавала наставлений Жаклин. И тот, и другая вынесли все это стоически, с поистине геройской невозмутимостью.

На прощание девушка обняла Франсуазу со словами:

— Я люблю тебя, мама! Поезжай спокойно. Полагаю, это единственная возможность спастись. Верь, что со мной ничего не случится! Береги себя и передай папе мой сердечный привет.