Онлайн книга «Ангелина»
|
— Не надо, все утрясется… — Нет, такое уже никогда не утрясется, сама ведь знаешь, – всхлипнула та. – Боже мой, а как больно, горько теперь сознавать, что никогда не быть матерью, не носить под сердцем кроху, не горланить в роддоме, не стирать пеленки, не водить карапуза в садик, а потом не встречать из школы… Вдруг умолкла, подавляя волнение, пригубила кофе с коньяком; потом внимательно взглянула на собеседницу, спросила полушепотом: — Ты правда за сына убить готова? — Даже глазом бы не моргнула… Глава десятая Вдохновленная миром с Надеждой и обретением в ее лице новой подруги, Ангелина уже к полудню управилась с почтовыми делами. Мир, еще недавно распахнувшийся перед ней в объятиях радужных перспектив, вдруг сжался до размеров телефонной трубки, откуда доносился взволнованный голос воспитательницы. Температура! Антошка! Скорая помощь! Слова, как осколками стекла, врезались в сознание, разрывая на части ощущение спокойствия. В одно мгновение, будто по щелчку выключателя, погасла внутренняя лампочка, питавшая ее радостью. Вина – тяжелая, липкая – обволокла ее, сковывая движения. Вчерашняя духота, придомовой палисадник, Антошка, плещущийся в прохладной воде, – все это, еще вчера казавшееся безобидной шалостью, сейчас предстало в ином свете, как огромная ошибка. «Как я могла быть такой беспечной?» – пульсировало в голове, заглушая все остальные мысли. Она обмякла, словно воздушный шарик, из которого выпустили весь воздух. Ноги, еще недавно легко несшие ее по улицам, налились свинцом. Мир вокруг – яркий, шумный, полный жизни – отдалился, превратился в размытый фон. Все, что сейчас имело значение, – это Антошка, маленький комочек тепла и беззащитности, нуждающийся в ее помощи и заботе. Страх – холодный и липкий – заполз под кожу, лишая способности двигаться и думать. Ангелина испугалась не столько самой болезни, сколько собственной беспомощности перед лицом этой угрозы. Боялась увидеть в глазах сына упрек, отражение ее собственной вины. Ей сделалось страшно, что эта болезнь станет еще одной трещиной в их и без того непрочном мире, очередным напоминанием о ее несостоятельности. Отпросившись у заведующей почтового отделения, Ангелина выбежала на улицу. Слезы, сдерживаемые до последнего момента, брызнули из глаз, обжигая щеки. Автобусная остановка казалась бесконечно далекой, а ожидание маршрутки – вечностью. В каждом прохожем она видела отражение своего страха, в каждом звуке – предвестие беды. В этот момент она почувствовала себя маленькой и потерянной, одинокой песчинкой в огромном и равнодушном мире. Вся ее надежда и вера в лучшее будущее угасали, оставляя лишь горький привкус вины и страха. Даже в этом состоянии она осознавала, что должна оставаться сильной. Ради Антошки. Ради себя. Ради крохотной искорки надежды, которая все еще теплилась в глубине ее души. Небо после вчерашнего солнцепека затягивалось грозовыми тучами. По дороге увидела такси. Предложила водителю деньги, какие только имелись в кошельке. Шофер сначала взял все деньги, но возле детсада вернул: — Иди, сыну лекарства купишь!.. Дома Ангелина напоила сына теплым чаем с малиновым вареньем, дала выпить еще одну таблетку парацетамола. Через час температура спала, и Антошка, бледный, мокрый от пота, заснул у нее на руках. Бережно отнесла малыша в комнату; там уложила в постель, укрыла легким одеялом, а сама опустилась на кровать рядом и неотрывно смотрела на сына, не убирая ладони с его лба. |