Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 119 – Александр Козлов

Купеческая династия Морозовых — Василий Григорьевич, Михаил Григорьевич и Борис Григорьевич, вместе со своим родичем окольничим Григорием Морозовым — постоянно участвовала в полном составе во всех заседаниях Думы, и никакие погодные условия не могли воспрепятствовать исполнению их долга. Их позицию в Думе поддерживал окольничий Федор Семенович Воронцов, опытный дипломат и искусный переговорщик с послами соседних держав, брат Михаила Семеновича Воронцова, одного из членов Семибоярщины. Михаил Иванович Кубенский, видный представитель военно-служилой знати княжества, также разделял политические взгляды Морозовых и Воронцова. Боярин Дмитрий Ростовский, чей род вел свое начало от потомков великого князя Всеволода Большое Гнездо, принадлежал к этой группе бояр, поддерживавших Елену Глинскую.

— Гляди-ка, аки Шуйские да Бельские спесиво носы задирают, будто они тут единственные столпы державы, — прошептал братьям Михаил Морозов.

— А сами-то что? Сидят, будто весь мир им должен. Забыли, как они нас поначалу за купцов второй гильдии держали? То-то же! — внес свою лепту в обсуждение Борис Морозов.

— Пусть болтают. Нам дела нет до их бесполезных шепотков. Мы сами по себе, они — сами по себе, — осек братьев Василий Морозов.

В дальнем конце палаты, за массивным дубовым столом, разместились думные дьяки. Их столы были завалены пергаментами, гусиными перьями и чернильницами. Несмотря на отдаление от главных действующих лиц, их положение было стратегически важно: они должны были слышать каждое слово, произнесенное в палате, чтобы точно записывать все решения и готовить необходимые документы.

Один из дьяков, облаченный в простую, но опрятную одежду, поднялся со своего места и начал читать грамоту.

— Милостью Божией и волей государевой, дабы укрепить державу Российскую, надлежит назначить двух советников к государю нашему, — прозвучал его голос размеренно и торжественно. — На должность первого советника назначается князь Михаил Львович Глинский, чья преданность и заслуги перед державой неоспоримы. Вторым советником станет конюший боярин, князь Иван Федорович Телепнев-Оболенский, чья верность и усердие к службе государю известны всем.

Бояре зашевелились, зашушукались между собой.

— Да уж поведали бывальцы на прогулке в Ярилин день, какими достойными сии вельможи себя показали! — выкрикнул боярин Михаил Васильевич Тучков.

В палате недовольно загудели.

Князь Телепнев-Оболенский вспыхнул краской и скосил взгляд в сторону.

Князь Михаил Глинский сидел неподвижно: ни один мускул не дрогнул на его лице, только глаза презрительно сощурились.

Елена Глинская подняла руку, прося слова и пытаясь восстановить тишину в палате.

— Сии вельможи на себе испытали свою силу, дабы не тратить время на козни разные, и теперь оба ведают, что достойны друг друга, — с улыбкой произнесла великая княгиня, но похожей реакции ни у кого не вызвала.

— Михаил Глинский — изменник и предатель! — прогремел голос князя Ивана Бельского, его рыжая борода тряслась от негодования. — Он сидел в темнице, а теперь метит в советники к государю! Неслыханное дело!

Семен Федорович взволнованно постукивал пальцами о резной подлокотник кресла. Время от времени в надежде на поддержку он встречался глазами с младшим братом Дмитрием, который даже внешне походил на него, но всякий раз наблюдал в его глазах отчуждение. Будучи военным до мозга костей, Дмитрий Федорович видел свое признание в безропотном подчинении государевой воле, от кого бы она ни исходила.