Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 110 – Александр Козлов

Юные княжны Анна и Евдокия горько расплакались, когда вечером отец оповестил их, что возвращается в Кремль на встречу с великой княгиней. Обе дочери хорошо помнили непонятные и тем самым страшные для них слова правительницы, оттого искренне боялись, что больше не увидят отца. Василий Васильевич нежно обнял их и, прослезившись, пообещал, что обязательно вернется.

И вот он предстал перед ней — великой княгиней Еленой Глинской. Как только Василий Шуйский получил приглашение войти в личные покои правительницы, он незамедлительно шагнул за порог и остановился у двери. Князь изобразил удивление на своем лице при виде людей, посторонних для его секретного разговора с великой княгиней.

Елена Глинская поняла его взгляд и велела князю Михаилу Глинскому, боярыне Агриппине Челядниной и старой княгине Анне Стефановне покинуть палату. И когда в зале остались только она, князь Телепнев-Оболенский и маленький Иоанн, великая княгиня любезным тоном обратилась к думному боярину:

— Изволь, Василий Васильевич, речь держать по делу, ради коего пришел, ибо тут пред тобой лишь те, кто будут печатью верности наших с тобой слов и деяний.

— Поклянись, аки обещалась, что не будешь впредь чинить препоны мне ни в Думе, ни в жизни моей и семейства моего близкого, — ответил Василий Шуйский, глядя на нее исподлобья. — А я поклянусь, что не стану строить козни против тебя лично и отдам то, зачем ты призвала меня.

Елена Глинская впилась в собеседника долгим, пронизывающим взглядом. В ее потемневших глазах читалась целая буря сомнений и опасений. Кто же сделает первый шаг в этой опасной игре? Если она произнесет клятву раньше, чем получит злополучное письмо, — не воспользуется ли он ее доверчивостью и не предаст ли, как уже предавали многие другие?

Василий Васильевич, в свою очередь, тоже смотрел на нее не без настороженности. В глубине души его терзали те же сомнения: а если великая княгиня, получив письмо, нарушит свое слово? И что все это — ловушка, расставленная хитрой правительницей?

Каждый из них взвешивал риски, пытаясь разгадать мысли собеседника. Доверие казалось роскошью, которую они не могли себе позволить, а недоверие грозило разрушить все, ради чего они сейчас встретились.

В воздухе повисло напряженное молчание. Даже маленький Иоанн притих, наблюдая эту странную и непонятную ему сцену. Князь Телепнев-Оболенский медленно переводил взгляд с великой княгини на думного боярина и наоборот, в ожидании развязки.

Напряжение становилось почти осязаемым и заполняло собой все пространство. Время будто остановилось — превратилось в тягучую смолу, пока они решали, кому первому сделать этот рискованный шаг навстречу, балансируя на грани доверия и предательства.

Мудрость Василия Шуйского оказалась куда более глубокой, чем хитрость его соперницы, и он лишний раз доказал ей свое превосходство, когда первым нарушил молчание.

— Клянусь, — тихо произнес Василий Васильевич, медленно опустив взгляд на Иоанна, — что не буду вредить ни тебе, великая княгиня, ни сыну твоему — государю нашему.

Елена Глинская с облегчением вздохнула: в этой ситуации она даже испытала к нему признательность за то, что он позволил себе продемонстрировать ей свое превосходство и таким способом нашел компромиссное решение для них обоих.