Книга Любовь Советского Союза, страница 56 – Сергей Снежкин

— А у нас «Дворянское гнездо» готовится к постановке, – сообщила Галя.

— Какое гнездо? – переспросил Ковров.

— Дворянское… Ивана Сергеевича Тургенева. Я буду играть главную роль. Лизу Калитину.

— Дворянское гнездо… это про что? Про диверсантов? – заинтересовался Ковров.

— Какие диверсанты? – изумилась Галина. – Тогда диверсантов не было! Это Тургенев! Ты что, Тургенева в школе не читал?

— Нет, – просто ответил Анатолий.

— А что ты вообще читал? – не отставала Галя.

— Да ничего я не читал, – признался, улыбаясь, Анатолий, – у нас в школе, если хочешь знать, вообще литературы не было.

— Почему? – удивилась Галина.

— А нам директор школы сказал, что буржуазную литературу нам давать не будут, как классово чуждую, а новую советскую еще не создали, – объяснил Анатолий.

Галина, как была, соскочила с кровати, выбежала в коридор, достала томик Тургенева, бросила его на грудь мужу:

— Читай!

— Сейчас? – скривился Ковров.

— Сейчас! – приказала Галина.

Прославленный летчик сел в кровати и открыл первую страницу.

— «Дворянское гнездо», – начал читать он, жалобно поглядывая на жену.

В дверь зазвонили, не переставая.

Ковров выскочил из спальни, на ходу натягивая галифе, схватил с фундаментальной вешалки китель, накинул его на плечи и, как был босиком, открыл дверь.

На лестничной площадке стоял курьер-мотоциклист. Был он в кожаном шлеме, мотоциклетных очках, в кожаной куртке, перепоясанной портупеями, как глобус меридианами и параллелями, с наганом в кобуре, в кожаных же галифе и в умопомрачительных крагах^[27] с многочисленными застежками и медными кнопками. В довершение ко всему он был абсолютно мокр: с ног до головы. Курьер-мотоциклист отдал честь рукой в кожаной перчатке с раструбами и доложил простуженным голосом:

— Пакет для товарища Коврова от Совета народных комиссаров СССР.

Ковров принял пакет с сургучными печатями, расписался в планшете курьера и спросил, кивнув на куртку, с которой струями стекала вода:

— Что… дождь?

— Никак нет! – отдавая честь, ответил курьер. – В лужу попал.

Он четко повернулся на месте и пошел к лестнице. Перед дверью после него осталась лужа стекшей воды.

— Что? – тревожно спросила, выходя из спальни, Галина, закутанная в кроватное покрывало. – На аэродром?

Ковров отвел в сторону лист бумаги с гербом Советского Союза.

— Нас приглашают в Кремль на прием, посвященный Дню международной солидарности трудящихся! Тебя и меня! Так и написано: «товарища Коврова с супругой».

Галина села на обувную тумбу.

— Как страшно! – сказала она, по-детски выпятив нижнюю губу.

— Почему? – искренне удивился Анатолий.

— Всего очень много… – тщательно подыскивая слова, попыталась объяснить Галина, – и за столь короткое время. Как обвал в горах.

— Ты в горах была? – удивился Анатолий.

— В кино видела, в фильме «Джульбарс», – тихо ответила Галина.

— Когда же ты у меня бояться перестанешь? – озаботился Ковров.

— Наверное, тогда, когда не буду вздрагивать от каждого дверного звонка, – ответила Галина.

— Надо тебя на природу вывезти… проветрить! – загадочно глядя на Галину, вслух рассуждал Анатолий. – А то кроме театра и кино ничего в жизни не видишь. А жизнь, брат Галина, невероятно хороша.

* * *

По летному полю мелкими семенящими шажками перемещался командир бригады, полковник Анатолий Ковров. Перемещался, держа перед собою на уровне лица ладонь правой руки, выписывая при ее помощи невероятные пируэты, повороты, «бочки», уходы и другие фигуры высшего пилотажа.