Книга Любовь Советского Союза, страница 37 – Сергей Снежкин

— Вставай! Поднимайся! Филин ты мой, сова круглоглазая, летучая мышь лопоухая!

Таисия, недоумевая, повернулась к вездесущему молоденькому летчику, который уже был рядом с ней:

— За что это он его так?

— Это Герой Советского Союза товарищ Ковров! Он сейчас осваивает на экспериментальном истребителе ночные полеты в условиях полного отсутствия видимости! Только по приборам! Приехал сюда с аэродрома и сразу же лег спать! – восторженным шепотом сообщил румянощекий летчик.

Наконец усилия Костецкого увенчались успехом… летчик проснулся, сел на низенькой кровати, встряхнул головой и только после этого открыл глаза.

Первое, что он увидел, – это была Галя. Она сидела прямо напротив него.

— Вот это да! – восхищенно произнес он. Потом еще раз встряхнул головой, как будто пытался отогнать видение.

Повернулся к Костецкому и спросил:

— Валер, я разбился?

— Дурак! – выругался Костецкий и трижды суеверно сплюнул через левое плечо.

То же самое сделали все остальные летчики за столом, кроме сумеречного дядьки с заломом.

— Это товарищ Лактионова, актриса, – сердито представил Галину Костецкий, – а это ее товарка, тоже актриса, товарищ Аграновская. А если ты, Толька, еще раз подобные глупости скажешь, то я тебе, ей-богу, всю морду разобью! Пускай меня потом трибунал судит! Понял?

— Понял, – не сводя глаз с Галины, ответил Ковров. Он протянул ей руку и назвал свое имя: – Анатолий.

— Галина, – ответила Галя, пожимая его руку.

— Таисия, – протянула свою руку Тася.

Но Ковров даже не повернул в ее сторону головы.

Тасина рука повисла в воздухе… Ковров повернулся к ней и переспросил:

— Что вы сказали?

— Ничего, – закусив губу, чтобы не расплакаться, ответила несчастная Таисия.

— Товарищи! – напомнил о себе молоденький летчик. – Я тост произнес!

— Да, Сережка тост произнес! – согласился Костецкий. – Давайте выпьем!

— Я не слышал тоста! Я спал! – запротестовал Ковров. – Я не буду пить тост, который я не слышал!

— Повторяй! – махнул рукой Костецкий.

— Товарищи! – опять волнуясь, начал розовощекий. – Я поднимаю тост…

— Поднимают стакан, а тост провозглашают! – поправил его Костецкий.

— Я провозглашаю тост за замечательных актрис советского кино, товарищей Лактионову и Аграновскую! Ура, товарищи!

И все летчики, и даже «заломный» специалист, встали и прокричали троекратное «ура!».

— А-а! Вот откуда я вас знаю! – как-то просто сказал окончательно проснувшийся Ковров. – А я проснулся и подумал – я ее знаю!

— И я вас знаю, – призналась Галина.

— Откуда? – удивился Ковров.

— В газетах ваши фотографии чуть ли не каждый день печатают, – объяснила Галина.

— Да, – вспомнил Ковров. – Почему вы такая печальная?

— Устала. Много работы, – соврала Галина.

— Репетиции! – сообразил Ковров.

— И репетиции тоже, – подтвердила Галина.

— Можно, я к вам в театр приду? – попросился Ковров.

— Ну почему же нет? – спокойно ответила Галя. – Приходите. Вам будут рады.

— Я к вам на спектакль хочу прийти… где вы играете, – настаивал Ковров.

— Вот с этим будет сложнее, – стараясь казаться беззаботной, ответила Галина.

— Почему? – не понял Ковров.

— Долго рассказывать, – попыталась улыбнуться Галина, – а в театр обязательно приходите. Театр хороший.

Сидевший напротив них летчик с обожженным лицом рассказывал своему соседу: