Онлайн книга «Любовь Советского Союза»
|
— Хорошо, – со вздохом согласился Кононыхин. – Где мы можем поговорить с Ташкентом? – обратился он к одному из непроницаемых полковников. — Следуйте за мной, – полковник встал и вышел из приемной. Ведомые сталинским «цербером», они вошли в большую комнату, где стояло множество массивных письменных столов, за которыми сидело множество непроницаемых полковников – это был секретариат председателя Государственного комитета обороны. * * * — Столпер! – закричал из окна своего директорского кабинета объединенной киностудии Иван Пырьев. – Где режиссер Столпер? Рабочие, разгружавшие фундус[115] с грузовика, молча задрали головы к окну директорского кабинета. — Немедленно разыскать режиссера Столпера! – визжал Пырьев. По наружной лесенке побежала женщина-секретарь с плоским и невероятно бледным лицом, а вслед за ней выскочил неугомонный Пырьев. Запыхавшийся, потный, подталкиваемый сзади Пырьевым, Столпер вошел в директорский кабинет. Пырьев вырвал из рук секретаря телефонную трубку, зажал ладонью мембрану и громко прошептал: — Москва! Кремль! Столпер принял трубку и хриплым голосом сказал: — Столпер… Пырьев, страшно жестикулируя, вытолкнул секретаря из кабинета и стал поочередно, стараясь не шуметь, закрывать окна. — Она уехала со съемок… остались недоснятыми две большие сцены… – рассказывал Столпер, – нет… не ссорилась ни с кем… и скандалов не было… просто исчезла… мы заявили в милицию… — А кто ей дал разрешение на выезд? – прокричал в трубку Туманов. – Не могла же она просто так выехать? — Да в том-то и дело, что разрешения ей никто не давал… – посмотрев на тревожного Пырьева, растерянно ответил Столпер. — Спасибо, Саша, – помолчав, поблагодарил Туманов и повесил трубку. — Не волнуйтесь ни о чем, – повторил Кононыхин, протягивая руку, которую Туманов машинально пожал. – Мы обязательно ее найдем. – И народный комиссар пропаганды и агитации вышел из секретариата. Мрачный Берг молча, стараясь не смотреть на Туманова, пожал его руку и поспешил за Кононыхиным. — Товарищ Туманов, следуйте за мной, – попросил его вежливый полковник. Туманов с удивлением отметил, что в руках у полковника его вещмешок и тужурка. Полковник ввел его в просторную комнату и, предложив: — Располагайтесь, – ушел. Дверь за ним закрылась, и в замке дважды повернулся ключ. Туманов подошел к двери, задумчиво постоял у нее и все-таки не удержался, дернул пару раз за дверную ручку. Дверь была заперта. Из мебели в комнате был большой и мрачный, под зеленым сукном, письменный стол с тумбами – из тех, что в изобилии присутствовали в секретариате председателя ГКО. На столе лежала объемная стопка чистой писчей бумаги. В бронзовом стакане – пук одинаковых наточенных карандашей. На диване – черной, уже начавшей протираться кожи – лежали солдатское одеяло, постельное белье и полотенца. У стола стоял стул. В углу огромный шкаф. Туманов открыл дверцу шкафа: внутри оказался невероятным образом смонтированный санузел с кафельным полом, душем, рукомойником и унитазом. Дверной замок начал открываться. В комнату вошел посыльный с подносом, накрытым белой салфеткой. Он расстелил салфетку на письменном столе. Поставил тарелку с селедкой, фаянсовую миску борща и второе: отварное мясо с картофельным пюре. Натюрморт завершали графин водки и бутылка минеральной воды. |