Книга Десять дней в мае, страница 28 – Джо Смит

Поэтому отгоняю от себя слишком еще свежие воспоминания о том, как разбивались друг о друга какие-то несчастные часы назад. Кутаюсь в кашемир пальто, которое мне таки впихнула в чемодан мама. Как знала, что придётся мне куда-то прятать свои эмоции и свое отношение, сразу личное.

Объемный ворот, и вообще какая-то обволакивающая ширина. Почему от нее на меня нисходит какой-то особый уют? Коричневые тона, уют, мягкость. То, что мне и нужно сейчас. Против твоего холода и твердой линии губ.

А я все-таки постаралась. Обставила свой выход. И успела, на нерве, за каких-то четверть часа. Ведь я должна же доказать тебе, но вообще – себе в первую очередь. Что я могу, что я умею. Когда надо – брать саму себя за шкирку, и как барон Мюнхгаузен из болота тащить. Умею. Только бы избегать твоего взгляда.

Ты стоял в холле, как всегда идеальный, аж тошно. Стучал ножкой по паркету, смотрел на дорогущие часы на запястье. Ральф что-то писал. Ева не сводила взгляда с тебя. А потом – бац! И вот она я. И все взгляды на меня одну. Потому что волосы в свободный, изящный пучок. А еще тон лица, плюс тени теплого кофейного тона – и помада нежного оттенка. Ха! Я умею, когда надо, делать вот такие штуки, оказывается. И никому не стоит знать, как я ревела, стоя у зеркала. И как потом сжимала кулаки. Как разбирала свою косметичку и тихонько материлась. И как отплясывала, отыскав нужную помаду. А потом тот же ритуал повторила у раскрытого чемодана и шкафа. Пальто – спасибо, мамочка. И ботинки. В моей юности мы готовы были с друзьями за них душу продать. А теперь вот – я могу себе их позволить. Толстая нить прошивки, высокое голенище, массивный носок, от которого замирает сердце внутреннего ребенка-неформала и – ты все еще слышишь это – взгляд мамы говорит тебе, «нет, никогда». Когда, мам, когда! Самое время… А под пальто – белый свитер с воротом и неизменные светлые джинсы – посажу пятно, как пить дать. И к этому всему обязательно взгляд «мне плевать на все».

Что еще? Отогнать воспоминания снова. Как твои губы накрывают мои, властно, требовательно, чтоб душа вон… Несколько капель духов на запястье. Кипа бумаг, книг, блокнотов и бумаг для записей. Фотоаппарат. Все! Как полагается. Нате! Что съели, мистер Хьюз?

Но он быстро справляется с удивлением. И снова – не лицо, а маска. И едва сдерживаемое раздражение.

— Мисс Волкова, – медленно, с ленцой, что значит «только вас тут ждем».

И я оканчиваю свой триумфальный проход, якорюсь к Ральфу. Поднимаю взгляд в поисках поддержки.

— Что, ату его? На абордаж! – посмеивается викинг, – Умница. И выглядишь, – Ральф закатывает глаза, – отпад!

Ну вот и славно.

* * *

Холодное майское утро с зависшими низко-низко тучами оборачивается таким же днем. Встреча – все должно быть на автомате, снова. Проверить, есть ли вода и достаточное количество одноразовых – обязательно бумажных, да, я помню! – стаканчиков. А еще три разных вида чая. Обязательно – эрл грей. Уилл проверяет лично. Подходит широкими шагами, врезаясь в этот мой магический круг из прически-одежды-макияжа. И рушит его к чёртовой матери. Банально, но наши руки сходятся в недокасании прямиком над пакетиками с сахаром. Вздрагиваю – и переворачиваю кипу салфеток. Отскакиваю, тяну ворот свитера.