Книга Десять дней в мае, страница 27 – Джо Смит

Откидываюсь на спинку. Прикрываю глаза. Уильям ушел. Сказал, что будет готовиться к встрече. Ну вот и ладненько. Даже не позавтракал.

Спустя несколько минут у нашего стола материализуется Ева. С придыханием сообщает, что Хьюз нарезает круги по парку. Бегает, значит? Отлично!

— Ой, в черном весь. – Ева переминается с ноги на ногу, глаз горит. – И бегает так… профессионально. Интересно, что у него в наушниках играет?

— Так пойди спроси! – рявкает Ральф. – Ева!

Девчонку будто подбили. Падает рядом.

— Чтоб больше, мать вашу так и растак, никаких мне шуры-муры… чтоб только работа в голове! Поняли?

Я киваю. Ева трясет свеже завитыми кудрями.

— А бегуну вашему я сам скажу. Как финиширует.

Следующие полтора часа и еще пять чашек кофе для Ральфа и три для меня, наш босс расписывает в ужасающих подробностях что и как мы будем делать дальше. От заковыристого, художественного мата, Ева совсем сдувается. Зато я выгляжу так, будто меня обсценная лексика наоборот бодрит. Я картинно конспектирую, всем своим видом показываю, как гонюсь за креативной мыслью Ральфа и даже вношу пару предложений. Но на таком жутком автомате, что прочитай мои мысли и состояние Ральф – закрыл бы в комнате с мягкими стенами от такого внутреннего рассинхрона.

«Теперь я хочу сдохнуть еще сильнее, только у меня нет на это времени», так получается?

— Молодчина, Алиса – хлопает меня по плечу Ральф и я только сейчас замечаю, что Евы уже нет. – Правильно все. Так и надо.

Как надо? Вот так раздваиваться? Чтоб одна твоя часть отбарабанила рабочую летучку. А вторая тихонько помирала от дурной и бестолковой любви? Нет, ну правда. Какой толк в чувстве в один ворота?

— Ну, тогда мы договорились?

— Да, конечно. Не вопрос, – выпаливаю снова на автомате. На что я снова подписалась?

— Ладно, – наш суровый викинг наконец-то встает из-за стола, – завтракай. Ребятам я скажу, подождут тебя. А вот и бегун.

Я едва успеваю додумать мысль об огромной тарелке с вафлями на завтрак, как Ральф уже размахивает руками перед лицом Уилла.

— Никаких мне! Чтоб девочку мне не трогал! Оторву все конечности! Она профи! А ты мне тут ее…– дальше следует заковыристое ругательство.

Я не слышу, что отвечает ему Хьюз. Но мне и не надо. Что ж за день сегодня такой?

Срываюсь с места. Пролетаю буквально мимо Ральфа и Уильяма. Мне бы скрыться, провалиться. Но нет. У лифта меня догоняет Хьюз.

— Будьте так любезны, мисс Волкова, – души человеческой нет в голосе, – не задерживайтесь.

— Чего? – ляпает мой рот. Я просто физически не могу на тебя сейчас посмотреть, Уилл. Лучше пристрели меня, не сходя с места.

— Студенты, мисс Волкова. Театральный клуб. Соображайте, пожалуйста, быстрее. И проявите свой хваленый профессионализм.

— Что?

— Вопросы. Предоставьте мне их для ознакомления, будьте так любезны.

Ну да ну да. Профессионал же только ты тут у нас!

Если я стану героиней этих дней, если буду впахивать, покажу тебе, на что я на самом деле способна, здесь и сейчас, отбросив все, совсем – ты будешь со мной? Уилл? Будешь? Станешь моим героем?

— Да, сэр! – под козырек и щелкнуть воображаемыми каблуками. Ты молчишь. Губы только в жесткую линию сжал. Ну значит и все, и хватит.

Никакого снисхождения, никаких скидок на что-то там. Никакой жалости. И вообще – все так, будто ничего и не было между нами. Вот вообще. Я – отыгранный эпизод. Нет, не эпизод даже, просто сцена. Это то, что в твоих глазах. А они ведь никогда не врут. Терпение, граничащее с безразличием. Когда даже плюнуть – слишком много чести.