Книга Лист лавровый в пищу не употребляется…, страница 194 – Галина Калинкина

Всплыл неприятный утренний разговор.

Шёл не выспавшийся, сонный. Тоня нагнала его по пути к церкви. Час ранний. Хотя к ним уже Филипп спозаранку прибыл. Зачастил Гора последнее время. И здорово, хороший парень. За Липу радостно. А Тоне тоже видать не спалось во флигеле, заспанная вышла. И чего людям дома не спится? Лавр сосредоточился на предстоящем разговоре Костика с о.Антонием по поводу никонианства Мушки, беспокоился недомоганием Виты, досадовал частыми размолвками с Павлом; потому разговор с Миррой-Тонькой сразу как-то не задался. Павлец не выходил из головы. На неделе выспрашивал, что есть самое ценное из бардыгинской коллекции, над какой корпеть года с два, разбирая, сортируя и обрабатывая в одиночку. Пвлец брал экспонат «на время» – показать заведующему отделом. Лавр потом интересовался, заведующий не недоумевал, о чём речь. Бывало, Павел укрывал в подвале у Лавра тяжёлые короба, якобы для последующей оценки комиссией; в отсутствие Лавра забирал своё добро, заодно и что рядом лежало, могло прилипнуть к его мокрым ладоням. Так Лавр не досчитался двух бардыгинских увражей, на себя грешил – затерял. Потом вдруг совершенно неожиданно коммивояжер вернул увражи, приценивался у антикваров, да, видать, в цене не сошлись. Странное дело, в церкви Павел менялся, говорил по-другому, по-другому смотрел. А уж когда запоёт «Вкусите и видите» или «Ныне силы небесные», тут и вовсе многое ему прощалось. Но, бывает, неприятное чувство догадки и осознания в человеке, какому симпатизируешь, червоточины и намёка на подлость сильно разочаровывает и переворачивают отношение к нему.

Так что Тоня Хрящёва начала свой разговор в неподходящий момент. Лавр редко общался со швецами. Но в соседстве возникали надобы и спросы у одних к другим. И не трудно заметить, как верховодит во флигеле Мирра, какой тон выработала на своих собраниях и летучках. Тот же тон она взяла и в разговоре с Лавром: командирский и митинговый. Речь зашла о брате. Лавр сам искал его, но Дар избегал встреч. Оказалось, Дарка упредил Тоню о предстоящей женитьбе Лантратова на его жиличке. И Тоня потребовала в совершенно несносной, невозможной форме дать разъяснения и окончательный ответ, перестать её мучить, примкнуть наконец к передовым массам молодёжи, отвязаться окончательно от мира пережитков и архаизма.

Лавр, едва выбравшись из своих размышлений к Тонькиным лозунгам, сперва не разобрал, чего от него требуется. Остановился попрощаться, до церковной ограды с десяток шагов. Но тут Тоня развернула его к себе, цнпко взялась за бушлат ручками, поднялась на цыпочки и поцеловала. Достала только до подбородка, до поросли под нижней губою. И вышел поцелуй таким неуклюжим, вороватым, непризывным. Ждала, сейчас рассмеётся в лицо. И приготовилась тут же отпор дать. Но в глазах парня изумление, неприязненность, отторжение. Вмиг отпихнула и толкнула в грудину крепко, чтоб упал в сугроб. Устоял и смотрел на Мирру странным взглядом, будто жалея, как жалеют дурочку, навроде Васи-Василисы, красивую, созревшую, но дебелую и, по-местному, сдёргоумку. Тонька, на шаг отступив, казалось, закричала, а на самом деле прохрипела: «Любишь её?». Лицо неприятно перекосилось. И ворона в тополях повторила: «Любишшььеёёё». Лавр, прямо глядя в глаза Тоне, произнёс тихое, твёрдое «да» и повернул к ограде. И только, когда вошёл на церковный двор, перекрестившись и кланяясь, сообразил: да она же пьяна.