Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 78 – Оливия Хоррокс

— Алекс, они живут в жуткой дыре! — Содрогнувшись, она вручила брату Нинин чемодан. — Мы отвезем их к тете Джо, и они там переночуют.

Нина с недовольным видом подошла к нам.

— В чем дело? — спросила я ее со вздохом. Я не понимала, из-за чего она расстроилась. Невозможно было отрицать, что эта гостиница совершенно ужасна и пребывание у Тремейнов имело свои плюсы.

Александр оглянулся на Нину через плечо, пытаясь скрыть усмешку.

— Я полагал, художники любят убогую обстановку, — поддразнил он. — Та самая полная лишений богемная жизнь.

— Именно так я и сказала. — Нина достала из сумки пачку сигарет. — Но оказалась в меньшинстве.

— Там действительно ужасно, — прошептала я Александру, помогая уложить чемоданы в багажник.

— Оказывается, завтра у Берди день рождения! — сообщила Роуз с переднего сиденья. — Нельзя допустить, чтобы она провела его здесь.

— Это так? — осведомился он, пристально посмотрев на меня и смахнув локон со своих карих глаз.

— Не великое событие, — ответила я, смущенная его вниманием. Но он, не произнеся больше ни слова, а лишь приподняв брови, открыл для меня дверцу автомобиля.

Пока Александр вез нас по городу, Роуз рассказывала, чем занималась с тех пор, как они прибыли в Лондон. Я глядела в окно, пытаясь сосредоточиться на достопримечательностях столицы, но мои глаза постоянно возвращались к затылку Александра. А что, если это не лучшая идея — воспользоваться приглашением Роуз?

Улицы становились все более узкими, а здания — менее импозантными. Мы проезжали мимо хорошеньких белых домиков, окутанных облаками пурпурных цветов глицинии. Наконец автомобиль замедлил ход и остановился. Александр вылез и, взяв чемоданы, направился по дорожке, выложенной плитками в шахматном порядке, к блестящей черной двери с медным молотком в виде льва.

— Мы вернулись! — крикнул он, когда мы втиснулись в узкий холл, украшенный весьма необычными абстрактными произведениями искусства.

Я решила рассмотреть их повнимательнее, когда на лестнице появилась женщина лет шестидесяти с длинными седеющими волосами. Одетая в шелковое кимоно, разрисованное журавлями и ветками цветущей вишни, она проплыла по последним ступеням и, поцеловав Роуз и Александра, обратилась к нам с Ниной.

— Дайте-ка я угадаю… — произнесла она хрипловатым низким голосом. — Полагаю, вы Берди? — Она указала на меня пальцем. — А вы, должно быть, Нина. Мое имя Джозефина, но вы можете называть меня Джо. — Я протянула ей руку, но она заключила нас с Ниной в объятия.

— Добро пожаловать, добро пожаловать! — воскликнула она, и Александр потащил наши чемоданы вверх по лестнице. — О, Алекс, отнеси их в комнату Рембрандта! — крикнула она ему вслед.

— Это вы нарисовали? — спросила я, указав на абстрактные сюжеты на стене.

— Да, я, — ответила она, с нежностью улыбнувшись им, а затем снова переведя взгляд на нас с Ниной. — Моя племянница и племянники сообщили мне, что вы приехали ради участия в конкурсе при Королевской академии. Я очень хотела бы взглянуть на ваши работы. Может, покажете мне их после ужина?

Дом Джо оказался вовсе не таким, как я ожидала. В отличие от Эбботсвуд-холла, который дышал историей и хранил реликвии давно ушедших времен, этот особняк был обставлен современно и эклектично. В каждой комнате чувствовалось влияние разных стран — от разрисованных вручную обоев в китайском стиле до персидских потертых ковров на деревянных полах и турецких мозаичных ламп, которые стояли на антикварных столиках. Джо повела нас на экскурсию по дому, рассказывая, как собирала эти предметы во время своих путешествий. В гостиной на первом этаже, у письменного стола, сидел Генри Тремейн, он сосредоточенно писал письмо и грыз кончик ручки. Когда мы вошли, он удивленно поднял глаза, а затем улыбнулся.