Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 162 – Оливия Хоррокс

Я вырвала лист из альбома, и из него вылетела и мягко опустилась на пол карточка, лежавшая между страницами. Подняв ее, я прочла знакомые слова:

«Когда не хватает слов,

заговорит искусство».

Я провела пальцем по изящному почерку, позволяя себе на этот раз принять боль, которая последует за этим, и прижала карточку поближе к сердцу. Слова эти сейчас были так же уместны, как и тогда, когда я впервые прочитала их, поэтому я засунула рисунок и карточку в плотный конверт и перевязала бечевкой. Затем сбежала по лестнице и вручила конверт Нине. Она посмотрела на него с любопытством.

— Это не обрушит на мою голову беды? — осторожно осведомилась она.

— Надеюсь, что нет, — ответила я. — Во всяком случае, не должно.

Она кивнула, засунула конверт подмышку и глубоко вздохнула.

— Пожелай мне удачи, Берди. У меня такое чувство, будто я отправляюсь в логово льва.

— Удача уже и так с тобой, — заверила я. — После сегодняшнего вечера тебе придется отбиваться от заказов.

— Этого-то я и боюсь… — пробормотала она и, поцеловав меня в щеку, вышла из дома.

В коттедже стало ужасно тихо, и я поняла, что впервые за много месяцев мне было нечем отвлечься. Картину для выставки я завершила, занятия в Сент-Агс прервались из-за приближающегося Рождества. Эта мертвая тишина оглушала. Я устроилась на диване, поближе к огню. Интересно, какую вечеринку задумала на сегодня Роуз? Уж если проводы Генри вышли недурными, то в честь собственного дня рождения она, конечно, превзойдет себя. А что она наденет? Наверное, что-нибудь сногсшибательное. Будет ли там Александр со своей невестой?.. Конечно, будет. Несмотря на всю занятость, он не оставит Роуз одну в ее восемнадцатый день рождения. Побеседует ли он с Ниной? Спросит ли ее, как у меня дела? Или, быть может, он окончательно забыл обо мне, и воспоминания о нас смыло волной, будто следы на песке?

ЛОНДОН

Еще две недели нас держали в плену морозы и снегопады. Каждое утро я смотрела в окно, опасаясь, как бы погода не нарушила наши планы. Однако не теряла надежды и молилась, чтобы поезда ходили, чтобы нас не занесло снегом и не обледенели рельсы. Слава богу, мои опасения оказались напрасными — в назначенный день Нина, Бэбс, Эдди и я сели в десятичасовой поезд до Паддингтона. Мы коротали время, играя в «изысканный труп»^[21] — увлекательную игру, в ходе которой один рисовал часть картинки, затем складывал лист и передавал следующему, чтобы тот продолжал. И, разворачивая бумагу, каждый раз дико хохотали при виде того, что получилось.

— Еще одну партию? — спросил Эдди и потянулся к своему альбому, чтобы вырвать страницу.

— Вообще-то сначала мне хотелось бы с вами поговорить, — прервала веселье Бэбс, в нерешительности глядя на нас.

Мы уставились на нее, ожидая продолжения, но она молчала. Наконец Нина не выдержала:

— Ну же, Бэбс, что случилось?

— На самом деле все хорошо, — ответила она с застенчивой улыбкой. — У меня новость… Я подала заявление на стипендию в Academie des Beaux-Arts^[22]. Они приглашали иностранных студентов, которые хотели бы провести лето в Париже. Ну и… в общем, меня приняли.

Эдди взволнованно смотрел на нее — и, возможно, думал о своих собственных планах? У Нины отвисла челюсть, но на этот раз она не нашла что сказать. Я покачала головой, ошеломленная неожиданной новостью.